Пристрастие Фрейда к еврейскому юмору с его мудростью и трогательной самоиронией объясняется, пожалуй, не столько личным интересом к этой теме в связи с еврейским происхождением Фрейда, сколько, скорее всего, свойственной всякому венцу любовью к еврейскому юмору, ибо отношение к Вене, сколь бы противоречиво оно ни было, все же являлось одним из мощнейших факторов, формировавших его личность.

Биографы Фрейда сообщают о его юморе относительно мало, и пусть большая биография, написанная Эрнестом Джонсом, во многих отношениях была раскритикована как «парадное жизнеописание», мы все же сошлемся здесь на нее. Так, Лжонс пишет о шести членах узкого кружка, так называемого «Комитета»: «все мы были с чувством юмора, но у самого Фрейда оно было особенно развито. Помню, как мы веселились, когда он сказал, что лучшим свидетельством признания психоанализа как теории было бы объявление на всех венских магазинах «подарки ко всем стадиям переноса». В Вене до этого не дошло, зато, я слышал, в Нью-Йорке так оно и было» (Jones 1962, 199).

Образ самого Фрейда ассоциируется с представлениями о достоинстве, внутренней силе и стойкости. Однако Джоан Ривьере добавляет: «Наконец, этот во всех отношениях почтенный человек был наделен обворожительным юмором, который у него всегда был наготове и которым все его существо прямо-таки лучилось в разговоре, внушая утешительную мысль, что этот кумир — такой же смертный»

(Jones 1962,474).

Среди черт характера Фрейда Джонс упоминает терпение, предусмотрительность зрелого человека, холодный скептицизм, который иные принимали за цинизм или пессимизм, мужество, непоколебимую честность, смелую фантазию и умение сопереживать. Однако далее он так пишет о Фрейде: «При всех своих достоинствах, которым мы в значительной степени обязаны за его огромный труд, его личность обладала вполне человеческими чертами, за которые друзья еще больше его любили. Неподражаемый сухой юмор его сочинений оборачивался в обычном общении очаровательной веселостью и способностью почти во всякой ситуации разглядеть нечто смешное; и хотя он умел быть терпимым и философски относиться к жизни, ему были присущи нетерпимость и резкость. Его шутки часто бывали злы и язвительны, он мог быть вспыльчив, мрачен и непримирим. Я бы не сказал про него также, что он легко выносил глупцов. Судьба заставляла его быть великим человеком в своих трудах; но в быту он жил как простой смертный, и этот образ жизни тоже находил прекрасным. Патологические типы и любые крайности были ему противны. Как мне кажется, нетерпимость Фрейда к религии и происходила из этой его установки, ибо религия чаще всего представляет жизнь только в белых или черных тонах и не признает тех уступок и сложностей, что составляют главный предмет научной психологии. Когда однажды в жарком споре о политических вопросах его упрекнули в том, что он ни черный ни красный, ни фашист ни социалист, он ответил: «Нужно быть телесного цвета, как все нормальные люди». В другой раз, когда речь зашла об одном молодом ученом, который увлекался психоанализом и мог бы принести пользу новой науке, Фрейд грустно сказал мне: «Но я не могу считать нормальным его брак с женщиной, которая настолько старше его, что годится ему в матери!» Тут я не мог не рассмеяться над открывателем эдипова комплекса. Он на миг засмеялся вслед за мной, но было видно, что он серьезно обиделся» (Jones 1962, 475).

Анна Фрейд среди важнейших качеств своего отца упоминает прямоту (Wortis 1954). В последние годы жизни Фрейда, когда он тяжко болел, эта черта естественным образом перешла в своего рода саркастическую резкость. Исходя из этого образа Фрейда-человека, мы можем рассмотреть теперь его теорию острот и юмора более подробно.

Фрейдовское представление об остроте (которое совпадает с точкой зрения Гротьяна) можно в общих чертах описать следующим образом. Проявляется агрессивная тенденция; дать ей прямой выход невозможно, ибо этому препятствует реальность или запреты со стороны Я и Сверх-Я. Если между Я и Оно психоге-нетически и психодинамически существуют относительно добрые отношения и границы Я временно открыты для контролируемой регрессии, эта агрессивная тенденция вытесняется в бессознательное и подвергается первично-процессуальной переработке в смысле смещения, сгущения, замещения противоположным и т.д. Измененное таким образом психическое содержание вдруг снова возвращается в сознание. В этой новой форме тенденция может быть отведена и стать социально приемлемой, поскольку переработанная агрессия уже не действует столь непосредственно агрессивно, иными словами, она может не восприниматься всерьез.

Страницы: 1 2 3 4 5

Смотрите также

Проблемная ситуация и процесс практического мышления
Сегодня общепризнанным стал тезис С.Л. Рубинштейна о том, что мышление едино, что его различные виды (например, практическое и теоретическое мышление) имеют общую природу, подчиняются одним и тем ...

Психотерапия (поведенческая психотерапия)
Психотерапия - это наука о влиянии слова на психику, а через нее на весь организм человека с целью сохранения и восстановления здоровья. Инструментом влияния является язык врача. Применение психотера ...

Психоаналитическая теория депрессии
В начале нашего столетия психоаналитики в ходе лечения больных стали собирать эмпирический материал относительно депрессии и на его основе создавать теорию (Abraham 1912, Freud 1917), получившую в ...