Однако, как уже говорилось, сексуальные влечения, насколько это возможно, противятся своему обузданию, то есть связыванию возбуждений, протекающих в соответствии с первичным процессом. «Принцип удовольствия еще долгое время остается методом работы с трудом . "воспитуемых" сексуальных влечений, и снова и снова случается так, что он, будь то под влиянием последних или в самом Я, одолевает принцип реальности во вред всему организму» (XIII, 6). Тем самым, однако, возникает исходящая из сексуальных влечений угроза подчинения Я, а при случае и его разрушения.

Второй аспект почему, по мнению Фрейда, сексуальность можно толковать как опасность, тесно связан с только что названным и состоит в том, что сексуальные влечения — как и влечения вообще — имеют консервативную природу: они имеют тенденцию к регрессии и тем самым к воссозданию первоначального состояния. В результате зрелая психосексуальность взрослого подвергается скрытой угрозе возврата к инфантильной сексуальности, хотя этому возврату может способствовать в значительной степени целый ряд факторов, которые еще будут рассмотрены в одном из последующих разделов. Важно то, что сексуальность человека, по мнению Фрейда, глубочайшим образом связана с прошлым, с инфантильной, доисторической и даже животной предысторией человека и с не ведающим времени бессознательным, для которого прошлое переживание выступает как настоящее.

Сам Фрейд однажды сравнил свое расширенное до эроса понятие сексуальности с платоновским мифом о первоначальном муже-женском поле (1920). Затем этот пол был разделен Зевсом на две половины, которые стремятся теперь к воссоединению и восстановлению прежнего состояния. В этом стремлении к повторению, к регрессии, можно, однако, увидеть скрытую угрозу Я или психической интегрированности. Если индивид остается фиксированным на прошлом, в конкретном случае на инцестуозных объектах любви, то он лишь в незначительной степени способен адаптироваться к современной реальности и терпит неудачу при выборе объекта, который необходимо сделать с наступлением зрелости. Сам Фрейд характеризует коитус как попытку воссоединения с матерью (XV, 94), при этом он опирается на идеи Ранка (Rank 1924). Коитус как замена воссоединения с матерью, фиксация на инцестуозных объектах любви, стремление к воссозданию первоначального состояния — все эти представления характеризуют сексуальность человека как сферу, которая с трудом вписывается в современную «разумную» реальность.

В то время, когда Фрейд исходил из противоречия между сексуальными влечениями и влечениями к самосохранению, в одном месте он пишет: «Изначальный конфликт, из которого проистекают неврозы, — это конфликт между влечениями к сохранению Я и сексуальными влечениями» (VIII, 410). Сексуальные влечения характеризуются тут не только указанными свойствами, которые могут представлять опасность для Я, но и сами по себе имеют цель за пределами индивида. Их целью в конечном счете не является сохранение индивида, не говоря уже о сохранении Я; они служат скорее сохранению рода. В этом смысле индивид понимается Фрейдом лишь как средство для достижения цели — цели сохранения рода. Затронутое Фрейдом различие между «влечением Я и сексуальным влечением . которое, как нам кажется, совпадает с двойственным биологическим положением отдельного существа, стремящегося к сохранению себя, равно как к сохранению рода» (VIII, 311), наводит на мысль рассматривать сексуальность человека как феномен, направленный, по сути, на сохранение рода, причем «удовольствие» следует считать всего лишь своего рода поощрением, а сохранение индивида — только как некий необходимый промежуточный шаг.

В модели влечений, которая исходит из противоречия сексуальных влечений и влечений к самосохранению, сексуальность выступает прежде всего как архаическая, подрывающая и — при неблагоприятных условиях — предрасполагающая к неврозу сила. При этом типичным для сексуальных влечений является сочетание стремления к удовольствию и пренебрежение реальностью. Но поскольку уже в этой модели влечений сексуальные влечения связываются с функцией сохранения рода, они наделяются теми свойствами, которыми позднее характеризуется эрос. Эрос представляет собой поддерживающую жизнь и нацеленную на соединение живой субстанции силу. Таким образом, во фрейдовском понятии эроса сохранение рода еще больше обобщается до сохранение жизни в целом. Кроме того, в модели влечений, которая исходит из противоречия эроса и танатоса и которую Фрейд отстаивает начиная с 1920 года, эрос получает гораздо более позитивную характеристику, чем та, которая имела место в ранних гипотезах Фрейда о сексуальности человека. Эрос выступает теперь в известной степени в качестве «умиротворенной» формы первоначальной, архаичной сексуальности. Он даже служит устранению деструктивных и агрессивных наклонностей человека, которые теперь прежде всего связываются с угрозой психической интегрированности.

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

Проблемная ситуация и процесс практического мышления
Сегодня общепризнанным стал тезис С.Л. Рубинштейна о том, что мышление едино, что его различные виды (например, практическое и теоретическое мышление) имеют общую природу, подчиняются одним и тем ...

Психоаналитическая концепция мазохизма со времен Фрейда: превращение и идентичность
Проблема мазохизма, рассматриваемая с позиции психоаналитической теории, излагается в данной статье в двух разделах. Вначале будет представлена фрейдовская концепция, разработанная в рамках первой ...

Последователи Фрейда
...