Многие недоразумения в связи с предполагаемым Фрейдом противоречием между влечением и культурой возникают как раз тогда, когда этот последний пункт не учитывается. Наиболее важным в вынуждаемом культурой отказе от влечений является подавление сексуальности не в экспансивном, а в интенсивном смысле. То есть, если влечение связывается, то человеку приходится отказываться не только от первоначальных целей, которые в случае перверсий становятся независимыми, а при неврозах способствуют образованию фантазий, — прежде всего также утрачиваются первичные, значительные возможности благополучия.

Вследствие прогресса культуры человек все больше обменивает первоначальные возможности благополучия на надежность и приглушенную страстность. С этой точки зрения Фрейд противопоставляет гипотетического «древнего человека» «человеку культурному», которого самого также следует понимать лишь в качестве прототипа: «Если культура требует таких жертв не только от сексуальности, но и от агрессивной наклонности человека, нам становится понятнее, что из-за этой жертвы человеку трудно найти в ней счастье. Древнему человеку и впрямь было лучше, потому что он не знал никакого ограничения влечений. Но зато его уверенность в том, что будет долго наслаждаться таким счастьем, была очень невелика. Культурный человек отдал часть своих шансов на счастье в обмен на уверенность» (XIV, 474).

Упомянутое здесь Фрейдом ограничение влечений относится — если вспомнить, например, о совершаемом при переходе от принципа удовольствия к принципу реальности отказе от непосредственного удовлетворения влечений, который, с другой стороны, только и обеспечивает гарантированную форму удовлетворения влечений — не только к определенным проявлениям влечений. Учет реальности, переход к принципу реальности, то есть формирование Я, связаны с отходом в значительной мере от переживаний, в основе которых лежит первичный процесс, то есть от психической «примитивности» и, следовательно, с утратой непосредственности, которую Фрейд приписывает гипотетическому древнему человеку. Таким образом, во взглядах Фрейда на прогресс культуры и построение психического аппарата отчетливо проявляются мыслительные модели, основанные на одних и тех же главных исходных положениях.

С одной стороны, Фрейд говорит, что определенный вид «обманчивых инстинктивных сил» можно объяснить лежащими в их основе вытеснениями, с другой стороны подчеркивает, что «будущий невротик очень часто сочетает в своей конституции . особенно сильное половое влечение и склонность к раннему созреванию» (VII, 173). Если такое предположение верно, это означает, что невротик подобно древнему человеку по-прежнему близок «анималистической» природе и поэтому особенно сильно должен защищаться, вытеснять, чтобы утвердиться в социальной реальности, то есть чтобы достичь своего рода «роковой» культурной способности. То, что Фрейд фактически предполагает значительное сходство между первобытным человеком и невротиком, вытекает из его работы «Тотем и табу» (1913b).

Однако это предполагаемое Фрейдом у невротика «особенно сильное половое влечение» можно истолковать также и как результат неудачной сексуальной социализации, а значит и как проявление неинтегрированного архаичного влечения. Поскольку при воспитании ребенка в XIX веке исходили из его асексуальности, а потому проявления инфантильной сексуальности подавляли и отвергали, влечение волей-неволей оставалось несоциализированным. Недостаточная сексуальная социализация, особенно недостаточное расчленение влечения на аффективное и эмоциональное явление, могла, таким образом, привести к ошибочному выводу об особенно сильно выраженном влечении.

Как бы то ни было, Фрейд предполагает у невротика недостаточную социализацию — не только сексуальности. Невротик в известной степени «необуздан», «ани-малистичен». Обособляясь, он пытается «частными средствами осуществить то, что в обществе возникло благодаря коллективной работе» (IX, 91). Его симптомы похожи на «карикатуры» на религиозные и художественные творения, которые человечество создало сообща, преобразовав — благодаря развитию культуры — значительную часть архаичной конституции влечений, то есть сублимировав влечения и их компоненты. Что касается сексуальности, то асоциальность невротика, по мнению Фрейда, наводит на мысль о его более или менее выраженной нарцисси-ческой ориентации. Вместе с тем аутоэротизм и направленность на себя являются, по Фрейду, важными признаками инфантильной, первертированной и невротической сексуальности.

Невроз, однако, не возникает только из-за особой силы влечения, обусловленной либо конституционально, либо недостаточной социализацией. Невротический конфликт вызывает другой фактор — отвержение инстинктивных желаний, отказ от сексуальной потребности, от «всеобщей анималистической необходимости» (VIII, 171). Без отказа от инстинктивных желаний, которые можно свести к архаичным и потому недостаточно социализированным инстинктивным импульсам, возник бы не невроз, а скорее перверсия.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

Проблемная ситуация и процесс практического мышления
Сегодня общепризнанным стал тезис С.Л. Рубинштейна о том, что мышление едино, что его различные виды (например, практическое и теоретическое мышление) имеют общую природу, подчиняются одним и тем ...

Мышление профессионала-практика
Второй этап в развитии взглядов на практическое мышление был подготовлен бурным развитием психологии труда, изучением профессий, разработкой методов оптимизации трудовой деятельности. Тщательное и ...

Психоаналитическая теория депрессии
В начале нашего столетия психоаналитики в ходе лечения больных стали собирать эмпирический материал относительно депрессии и на его основе создавать теорию (Abraham 1912, Freud 1917), получившую в ...