Многие недоразумения в связи с предполагаемым Фрейдом противоречием между влечением и культурой возникают как раз тогда, когда этот последний пункт не учитывается. Наиболее важным в вынуждаемом культурой отказе от влечений является подавление сексуальности не в экспансивном, а в интенсивном смысле. То есть, если влечение связывается, то человеку приходится отказываться не только от первоначальных целей, которые в случае перверсий становятся независимыми, а при неврозах способствуют образованию фантазий, — прежде всего также утрачиваются первичные, значительные возможности благополучия.

Вследствие прогресса культуры человек все больше обменивает первоначальные возможности благополучия на надежность и приглушенную страстность. С этой точки зрения Фрейд противопоставляет гипотетического «древнего человека» «человеку культурному», которого самого также следует понимать лишь в качестве прототипа: «Если культура требует таких жертв не только от сексуальности, но и от агрессивной наклонности человека, нам становится понятнее, что из-за этой жертвы человеку трудно найти в ней счастье. Древнему человеку и впрямь было лучше, потому что он не знал никакого ограничения влечений. Но зато его уверенность в том, что будет долго наслаждаться таким счастьем, была очень невелика. Культурный человек отдал часть своих шансов на счастье в обмен на уверенность» (XIV, 474).

Упомянутое здесь Фрейдом ограничение влечений относится — если вспомнить, например, о совершаемом при переходе от принципа удовольствия к принципу реальности отказе от непосредственного удовлетворения влечений, который, с другой стороны, только и обеспечивает гарантированную форму удовлетворения влечений — не только к определенным проявлениям влечений. Учет реальности, переход к принципу реальности, то есть формирование Я, связаны с отходом в значительной мере от переживаний, в основе которых лежит первичный процесс, то есть от психической «примитивности» и, следовательно, с утратой непосредственности, которую Фрейд приписывает гипотетическому древнему человеку. Таким образом, во взглядах Фрейда на прогресс культуры и построение психического аппарата отчетливо проявляются мыслительные модели, основанные на одних и тех же главных исходных положениях.

С одной стороны, Фрейд говорит, что определенный вид «обманчивых инстинктивных сил» можно объяснить лежащими в их основе вытеснениями, с другой стороны подчеркивает, что «будущий невротик очень часто сочетает в своей конституции . особенно сильное половое влечение и склонность к раннему созреванию» (VII, 173). Если такое предположение верно, это означает, что невротик подобно древнему человеку по-прежнему близок «анималистической» природе и поэтому особенно сильно должен защищаться, вытеснять, чтобы утвердиться в социальной реальности, то есть чтобы достичь своего рода «роковой» культурной способности. То, что Фрейд фактически предполагает значительное сходство между первобытным человеком и невротиком, вытекает из его работы «Тотем и табу» (1913b).

Однако это предполагаемое Фрейдом у невротика «особенно сильное половое влечение» можно истолковать также и как результат неудачной сексуальной социализации, а значит и как проявление неинтегрированного архаичного влечения. Поскольку при воспитании ребенка в XIX веке исходили из его асексуальности, а потому проявления инфантильной сексуальности подавляли и отвергали, влечение волей-неволей оставалось несоциализированным. Недостаточная сексуальная социализация, особенно недостаточное расчленение влечения на аффективное и эмоциональное явление, могла, таким образом, привести к ошибочному выводу об особенно сильно выраженном влечении.

Как бы то ни было, Фрейд предполагает у невротика недостаточную социализацию — не только сексуальности. Невротик в известной степени «необуздан», «ани-малистичен». Обособляясь, он пытается «частными средствами осуществить то, что в обществе возникло благодаря коллективной работе» (IX, 91). Его симптомы похожи на «карикатуры» на религиозные и художественные творения, которые человечество создало сообща, преобразовав — благодаря развитию культуры — значительную часть архаичной конституции влечений, то есть сублимировав влечения и их компоненты. Что касается сексуальности, то асоциальность невротика, по мнению Фрейда, наводит на мысль о его более или менее выраженной нарцисси-ческой ориентации. Вместе с тем аутоэротизм и направленность на себя являются, по Фрейду, важными признаками инфантильной, первертированной и невротической сексуальности.

Невроз, однако, не возникает только из-за особой силы влечения, обусловленной либо конституционально, либо недостаточной социализацией. Невротический конфликт вызывает другой фактор — отвержение инстинктивных желаний, отказ от сексуальной потребности, от «всеобщей анималистической необходимости» (VIII, 171). Без отказа от инстинктивных желаний, которые можно свести к архаичным и потому недостаточно социализированным инстинктивным импульсам, возник бы не невроз, а скорее перверсия.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

Творчество Вильгельма Райха и его последователей
Вне всякого сомнения, Вильгельм Райх — одна из самых неоднозначных фигур в истории психоанализа. Мы обязаны Райху тем, что терапевтическая техника психоанализа стала доступна для систематического ...

Организация рационального питания
Изучение радиационных воздействий на организм человека показывает, насколько опасно влияние радиации. Причем, как показали последние исследования, действия малых доз радиации на человека в большой ...

Психоаналитическая концепция мазохизма со времен Фрейда: превращение и идентичность
Проблема мазохизма, рассматриваемая с позиции психоаналитической теории, излагается в данной статье в двух разделах. Вначале будет представлена фрейдовская концепция, разработанная в рамках первой ...