Примером такого подхода является фрейдовская интерпретация знаменитой сцены между Одиссеем и Навсикаей, изображенной Гомером в шестой песне «Одиссеи». Навсикая, дочь царя и дитя упорядоченного мира, встречает Одиссея, когда тот, после многих надежд и блужданий в поисках родины потерпел крушение и выбрался обнаженным на высокий берег, чтобы обратиться к девушке и ее подругам по игре. Следуя Готфриду Келлеру, который в романе «Зеленый Генрих» трактует эту сцену как «сон полного забот и горестей человека», Фрейд упоминает этот сон для подтверждения своей теории, что несчастливый, неудовлетворенный человек воображает жизненную ситуацию, которой не существует в действительности и, следовательно, является всего лишь сказкой. Как говорит Келлер, Одиссей представляет свою призрачную родину «в ярких сверкающих красках» и видит «милые, нежные и прелестные создания», прежде чем замечает, что сам он «в оборванном платье, даже голый, покрытый лишь слоем тины и грязи», и тогда он в «страхе» пробуждается и пытается укрыться от реальности, то есть от Навсикаи и ее подруг. Келлер добавляет, что Гомер заимствовал эту «ситуацию» Одиссея «из глубочайшей и извечной сущности человечества» (Keller 1965, I). Фрейд же, поясняя эту «глубочайшую и извечную сущность человечества», интерпретирует ее как «побуждения душевной жизни, которые коренятся в доисторическом периоде детства. Позади сознательных и естественных желаний безродного человека в сновидении прорываются подавленные и ставшие непозволительными детские желания, и поэтому сновидение, объективированное легендой о Навсикае, постоянно превращается в сновидение страха» (П/Ш, 252).

Таким образом, лишь дитя в человеке восприимчиво к сказке. Опытный человек постепенно распознает в сказке то, чем она является: «иллюзию», которая оказывается непригодной, поскольку, по сути, она пробуждает лишь страх, вызывая у человека регрессивное поведение и тем самым держа его в плену у инфантильной незрелости. Фрейд говорит: «Мы называем веру иллюзией, если в ее мотивации господствует исполнение желаний, при этом мы обходим вниманием ее отношение к действительности так же, как и сама иллюзия обходится без засвидетельствований своей достоверности». С этой точки зрения Фрейд всю свою жизнь анализировал и выводил «психический генез религиозных представлений», то есть образы человеческого бытия (XIV, 352 и далее). Согласно его толкованию, для современного человека сказка уже не имеет никакого значения. Психоаналитический интерес к ней является чисто историческим: взрослый человек уже не читает сказок и только дети хотят их слушать, да и то лишь те, которые не «воспитаны здравомыслящими». Для описанного здесь подхода к толкованию, обязанного своими основными идеями Фрейду, особенно характерно следующее его личное замечание: «Я вспоминаю одного своего ребенка, уже в раннем возрасте проявлявшего особую деловитость. Когда детям рассказывали сказку, которой они благоговейно внимали, он подходил и спрашивал: "А это настоящая история?" Услышав отрицательный ответ, он удалялся с презрительной миной» (XIV, 351).

Что можно сказать об этом подходе? Несомненно, нельзя отрицать его правомочность. Времена, когда желания еще помогали, когда совершаются чудеса, сбываются сны и все завершается счастливым концом, благополучным исходом, избавлением — эти времена иллюзорны и есть не что иное, как переоценка и искажение человеческих отношений. Фрейд описывал «семейный роман невротиков», который заключается именно в том, что не удается «освобождение взрослеющего индивида от власти родителей». Эту задачу, которую даже неискушенный человек вскоре начинает различать как часто повторяющуюся тему сказки, Фрейд называет «одним из самых необходимых и болезненных достижений развития» (VII, 227) . Вспомним знаменитые сказки братьев Гримм: «Король-лягушонок», «Рапунцель», «Дюймовочка», «Спящая Красавица» — достаточно назвать лишь несколько. Осечка в выполнении этой задачи может принимать разнообразные формы, которые меняются от поколения к поколению и всегда зависят от обстоятельств времени и общественных отношений.

Рассмотрим, к примеру, сказку «Счастливый Ганс» (Grimm 1949, № 83). Она начинается словами: «Прослужил Ганс семь лет у хозяина и говорит ему: "Хозяин, срок работы моей кончился; хочу я домой к матери вернуться, уплатите мне что полагается"» . Это типичная «неправдоподобная история», хотя вначале она кажется совершенно естественной. Но затем в сказке рассказывается, как Ганс шагает домой со своей наградой, куском золота «величиной с его голову». По пути Ганс постоянно встречает людей, которые, как он думает, обладают чем-то лучшим, нежели он сам. Охваченный непосредственным желанием, Ганс тотчас меняет свое имущество на то, что принадлежит другим. Но он и не умеет пользоваться новым приобретением, и не замечает того, что каждый раз выменивает нечто менее ценное: «Отправился Ганс дальше, и стал он раздумывать, что все вот желания его исполняются, а если встретится какая помеха, то все снова хорошо улаживается». Ничего другого, кроме кажущегося удовлетворения всех своих желаний, Ганс не испытывает. Он считает себя «родившимся в рубашке», не понимая смысла того, чему он научился и что заработал, даже не подозревая об этом и отгоняя от себя всякие заботы. В конце концов он роздал все и тут же забыл: «Нет на свете, — воскликнул он, — такого счастливого человека, как я!». «С легким сердцем и без всякой ноши двинулся он дальше и воротился, наконец, домой, к своей матергс».

Страницы: 1 2 3 4

Смотрите также

Мышление профессионала-практика
Второй этап в развитии взглядов на практическое мышление был подготовлен бурным развитием психологии труда, изучением профессий, разработкой методов оптимизации трудовой деятельности. Тщательное и ...

Психоанализ в Восточной Европе
Изначально понятие «Восточная Европа» использовалось как чисто географическое наименование. К нему относили местность и государства восточный части Польши, европейскую Россию и Украину, Прибалтику ...

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...