Во многих анализах имеются фазы, в которых вроде бы все указывает на то, что мы имеем дело с «анальным характером», и удивляемся, почему мы раньше просмотрели этот диагноз. На самом же деле пациент не представляет собой «анальный характер». Просто получилось так, что в центре внимания при анализе оказались его профессиональные проблемы. Я ограничусь здесь симптомом затруднения при работе, относящегося к письму, который проявляется и в так называемой творческой деятельности, и при выполнении рутинной работы. Разумеется, любое письмо, за исключением автоматического копирования, в определенной мере является оригинальным и творческим.

Я приведу несколько клинических примеров и напомню об известных аналитических данных.

Пациент не может приступить к работе, потому что «его раздражает дерьмо на рабочем столе». Он должен сперва «расчистить стол и разделаться с кучей накопившихся долгов». У него не возникает затруднений, покуда он может исполнять свои обязанности устно, но чтобы писать, он должен «уединиться от людей», а он боится «одиночества и депрессии».

Другой пациент испытывает подлинный ужас перед критикой, которую может вызвать написанная им работа. Люди скажут, что все это устарело (берлинское выражение «старые верблюды» в точности передает чувства моего пациента), другие авторы сказали это задолго до него и гораздо лучше. Его обвинят в плагиате. А если его идеи и покажутся новыми, их отбросят как не имеющие никакой ценности. Когда же пациент не мог избежать задания что-либо написать, то он погружался в фантазии, в которых со множеством приятных подробностей представлял себе, как создает грандиозное творение, принесшее ему заслуженную славу. Каждый раз пробуждение к реальности было ужасным.

Еще один пациент каждый день рассказывал о своих проблемах с письмом. В этот период проект, над которым он работал, подвергся значительным изменениям. Пациент сам обнаружил несколько причин своих затруднений. Например, на одном из сеансов он сказал, что теперь знает, почему писать так трудно. Он не может долго сидеть на одном месте. Каждые четверть часа ему надо встать, походить, заняться чем-то другим. Выяснилось, что все эти побочные действия имеют оральный элемент, либо совершенно непосредственный, когда он готовил себе что-нибудь попить, либо смещенный на слуховое восприятие, когда он слушал пластинки. Таким образом, для письма оставалась лишь небольшая часть того времени, которым он располагал. Еще одно открытие касалось места и времени. Когда он находился вне дома, то испытывал сильное желание писать, но именно в тот момент и в том месте оно было неосуществимо. С нетерпением он дожидался возвращения домой, но стоило ему переступить родной порог, как желание работать пропадало. Затем в анализе наступил период, когда на первый план вышли другие проблемы, и он долгое время вообще не упоминал о своих затруднениях с письмом. Этот этап завершился двумя встречами, во время которых пациент постоянно спорил со мной. Он очень сердился на меня, утверждая, что его терпение исчерпалось, что мой анализ во многих отношениях неверен, что он отвергает мои интерпретации и т.д. На другой день он был раздражен еще сильнее и утверждал все это с огромной энергией. Он прочел мне лекцию о научном подходе, проиллюстрировав ее одним эпизодом из анализа. Он настаивал, чтобы я принимала его рассуждения как таковые (то есть признала свою научную непригодность и училась бы у него) и запретил мне давать интерпретации. Хотя его упреки явно представляли собой повторение прошлых конфликтов и травм в ситуации переноса, сама лекция, которую он мне прочел, была исполнена оригинальных мыслей и ясных формулировок, и я пришла к выводу, что его способность писать благополучно восстанавливается. На следующий день он начал сеанс со вступления: «Я хочу поделиться с вами своей радостью». Он добавил, что ему нелегко со мной говорить об этом. И в самом деле, он говорил в непривычной для него смущенной манере. Оказалось, что его радость была связана с успехами в письме. Он нашел выход из своего затруднения: приступая к письму, он начинал вести диалог. Это открытие привело к изменению его метода, и теперь он стал испытывать радость от письма. В дальнейшем у него вновь появились проблемы, ибо, как он выразился, «просто книга не может быть твоим ребенком. Ребенком может быть только ребенок».

Страницы: 1 2 3 4

Смотрите также

Организация рационального питания
Изучение радиационных воздействий на организм человека показывает, насколько опасно влияние радиации. Причем, как показали последние исследования, действия малых доз радиации на человека в большой ...

Учетная политика
Под учетной политикой хозяйствующего субъекта в соответствии с ПБУ 1/98 "Учетная политика предприятия" понимается принятая ею совокупность способов ведения бухгалтерского учета первичного ...

Методический инструментарий для учебных занятий по анализу конфликтов и ведению переговоров
Будьте самоучками - не ждите, чтобы вас научила жизнь. Станислав Ежи Лец Особенности психологического экспериментирования, при котором предметом моделирования и изучения является конфликт, состоят ...