Сопоставление мифа и психоаналитического толкования сразу же вызывает возражения. Нигде в мифе, в том числе у Софокла, не идет речи о сексуальных стремлениях, которые должны вести к «первопреступлению»: инцесту с матерью и убийству отца. Эдип в порыве гнева, в споре за право пройти первым убивает пожилого человека, своего отца. Не имел он и сексуальных желаний к Иокасте, своей матери. Она досталась ему в награду за освобождение Фив от Сфинкс.

Таким образом, между мифом и аналитической теорией можно провести лишь шаткую аналогию. Следует, однако, отметить, что, хотя сексуальные желания-влечения не являются промоторами события, Фрейд тем не менее интуитивно распознал в судьбе Эдипа важнейший момент человеческого развития. Его судьбу можно понимать не только как предписание рока, но отчасти и как следствие личной вины в происходящем. Но для этого необходим другой подход к проблеме.

Примерно полвека назад психоанализ стал проявлять интерес одновременно к отологическим работам и к непосредственному наблюдению за поведением ребенка. Результаты этих исследований в той мере, в какой они имеют значение для рассматриваемой нами темы, показывают, что формам проявления сексуальности предшествуют врожденные сенсомоторные способы поведения, имеющие решающее значение для теперешней и дальнейшей жизни. Боулби (Bowlby 1961) описывает «влечения-реакции» (именно так он назвал это явление) цепляния, плача, смеха и сосания, порождающих привязанность, которая является независимой от оральнос-ти частью реципрокных социальных отношений, имеющих собственное развитие.

Любопытно, что Фрейд в своей ранней работе (V, 80) упомянул «хватательное влечение», но подчинил его в более поздних трудах сексуальному влечению. Сегодня мы знаем, что такие крайне важные позиции, как «доверие» и «страх отделения» , зависят от судьбы потребности в привязанности. Человек изначально является эмоциональным существом, и как таковое он ориентирован на контакты. «Чувство безопасности» и «отделение» на протяжении всей жизни остаются важными факторами развития его Я.

Особое значение этот социальный опыт приобретает на стадии, когда начинает формироваться Я-сознание, то есть примерно в конце первого года жизни. Ребенок начинает воспринимать себя как самостоятельное существо и впервые в возрасте полутора-двух лет произносит: «Я». Он расстается с системой соотносительных понятий, которую мы описываем также понятиями «базальное доверие» (Erikson 1950) и «базальное чувство безопасности». Основной фигурой этой первой системы соотносительных понятий является «мать». Это, впрочем, не означает, что здесь имеется в виду только личность матери. Поэтому лучше говорить о «материнском». Теперь ребенок сталкивается с другой системой соотносительных понятий. Ее представителем является «отец», или, точнее говоря, «отцовское». В этой фазе жизни формирующееся Я впервые вживается в важную ситуацию принятия решений. Вопрос, который ставится перед ним, мог бы звучать следующим образом: хочешь ли ты, способный уже стоять на двух ногах, оставаться в симбиотической безопасности, то есть продолжать ползать как маленький ребенок на четвереньках? Или же ты хочешь стать участником напряженных трехсторонних отношений «Я — материнское — отцовское» ? Вопрос, сформулированный именно таким образом, равнозначен загадке Сфинкс, которую та задала Эдипу: «Какое из живых существ утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех, при этом самое слабое, когда ног у него больше всего?» Эдип решает эту загадку, узнав это существо в себе самом: «Человек».

Таким образом, все мы эдипы, прошедшие в ходе развития и проявления Я всю эдипову ситуацию. Но — и это представляется мне самым важным — мы проходим ее отнюдь не единожды, как это многие считают в соответствии с психоаналитической теорией. Мы переживаем ее, всегда по-новому, в любых трехсторонних отношениях, формировать которые мы призваны. В этом состоит эдипова ситуация, постоянно представляющаяся нам в образе впервые пережитых нами трехсторонних отношений, отношений Я, находящегося между материнским и отцовским. Поэтому нетрудно понять, почему эдипова констелляция имеет столь широкое распространение в образах души, сновидениях и фантазиях.

Исходя из этого можно привести психологическое объяснение понятия «эдипова ситуация», которое, пожалуй, лучше согласуется с мифом: «эдипова ситуация» всегда имеет место в том случае, если перед человеком стоит сложная задача включить себя в качестве Я в трехсторонние отношения, чтобы утвердить себя в них между тем, что остается, и тем, что движется вперед. Это есть общечеловеческая проблема, а не что-то патологическое.

Страницы: 1 2 3 4 5

Смотрите также

Проблемная ситуация и процесс практического мышления
Сегодня общепризнанным стал тезис С.Л. Рубинштейна о том, что мышление едино, что его различные виды (например, практическое и теоретическое мышление) имеют общую природу, подчиняются одним и тем ...

Творчество Вильгельма Райха и его последователей
Вне всякого сомнения, Вильгельм Райх — одна из самых неоднозначных фигур в истории психоанализа. Мы обязаны Райху тем, что терапевтическая техника психоанализа стала доступна для систематического ...

Управленческие процессы
Уровень развития информационного пространства начинает самым непосредственным образом влиять на экономику, деловую и общественно-политическую активность, граждан, другие стороны жизни общества. Ин ...