6. Интериоризация этого конфликта выражается не только через объектные отношения истерика, но и через его умственную деятельность. Ассоциативный стиль также характеризуется связью отделение — печаль: бессвязной речью с преобладанием амнезии, явными и неожиданными вытеснениями на одну и туже позицию или с одной позиции на другую, сновидениями без ассоциаций, гротескным символизмом без осознания символизируемых содержаний, сексуализацией мгновенного переноса без осознания его повторяющегося характера, аффектами отвода порождающего страх или депрессивного типа (чувство опустошенности) без понимания их массивного характера, чувствительностью к отказу в сочетании с паразитической зависимостью и т.д. Эротизация Сверх-Я поддерживает фиксацию на родительских объектах. Превращая удовольствие в неудовольствие, индивид сохраняет образ, воспрещающий любое удовлетворение, поскольку удовлетворение личных стремлений означало бы, что индивид ради исполнения требований своего Я мирится с отказом от родительского образа, аналогичного Сверх-Я. Либо объект представляется злым и не.дающим удовлетворения, либо индивид убежден в собственной «злобе», и поэтому любой потенциально хороший объект превращается в злой. Хороший объект — это всегда объект, который служит наслаждению другого. Отсюда идентификация с другим объектом, который допускает удовлетворение только через включенное между ними лицо. Но во всех этих случаях сохраняется связь с родительским символом через взаимное овладение, особенно тогда, когда речь идет о сексуальном удовольствии, в которое включается третий объект.

7. Таким образом, конверсионную истерию можно понимать как поиск удовлетворения, инвертированного по своему значению и направлению (это означает, что вместо удовольствия, получаемого от внешнего объекта, мы сталкиваемся с неприятным симптомом, заключенным внутри тела), результатом которого является отсутствие насыщения из-за отвода удовольствия. Конверсию можно понимать как особую модальность механизма сгущения. В принявших такую форму фантазиях истерик конденсирует разнообразные идентификации и освоение антагонистических ролей. Однако подобное сгущение — на этом моменте мы настаиваем категорически — является не просто сгущением характерных свойств или представлений, оно прежде всего является сгущением аффектов, способствующих повышению концентрации энергии. Сгущение характерных свойств плюс сгущение (контркатектированных и инвертированных) аффектов равнозначно конверсии. Конверсия поглощает энергию, которая должна быть устранена или расщеплена в самом теле. Этой количественной варианте соответствует качественная варианта, диссоциирующая и упрочающая бессознательное ядро истерии. Но даже если благодаря появлению симптома происходит редукция страха, страх смещается и превращается в страх по поводу — всегда сомнительного — достижения симптома с точки зрения обеспечения защиты.

Сгущение проявляется в качестве механизма, противодействующего как отделению и его аффективным последствиям, так и его специфическим выражениям, которые целиком относятся к утрате объекта. В этом смысле все переживания недостатка находят обоюдный резонанс: данная взаимосвязь простирается от кастрации до утраты груди и наоборот. Отсюда и та аффективная булимии, на которую мы уже указывали. Смещение наверх характеризует топическую регрессию: «в фантазии» вагина уже наделена пенисом, способным найти доступ в тело лишь через ротовую полость; но это как раз тот путь, по которому — по-прежнему в фантазии — происходит оплодотворение. Тем самым фелляция и оральное присвоение груди дополняют друг друга, содействуя осуществлению единственного желания: обладания — фаллического бытия — оплодотворения — в такой последовательности. Ведь истерик и в самом деле может «говорить своей плотью». Но то, что он желает, не будучи когда-либо удовлетворенным, представляет собой изобилие, которое навсегда избавляет его от недостатка. Неспособный принимать дар другого, истерик живет за счет самопоедания, хотя на первый взгляд складывается впечатление, что он тянет соки из других. Усилия тщетны, ведь ничего из того, что абсорбируется им у другого, он не удерживает — он либо сразу его отвергает, либо эвакуирует, не извлекши из него какой-либо реальной пользы. Вероятность поддержки извне невелика, поскольку он никогда не будет способен осуществить желание обрести счастье через ребенка—пенис—мать или пенис—ребенка—мать. Чего же хочет истерик? Быть ребенком, сосущим грудь, или грудью, которую может сосать ребенок? Здесь нет никакого отделения, поскольку каждое из этих двух состояний является отражением другого и поскольку таким образом возникает отношение целостности.

Страницы: 1 2 3 4

Смотрите также

Очерк различных взглядов на природу практического мышления
С момента его появления и на протяжении многих последующих лет термин «практический интеллект» неоднократно менял свое содержание. И это было связано не только с различиями в эмпирическом материал ...

Методический инструментарий для учебных занятий по анализу конфликтов и ведению переговоров
Будьте самоучками - не ждите, чтобы вас научила жизнь. Станислав Ежи Лец Особенности психологического экспериментирования, при котором предметом моделирования и изучения является конфликт, состоят ...

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...