При этом надо учитывать следующее: «Когда воровство является отыгрыванием эдипова конфликта, то, очевидно, с проблемой не удастся справиться, если терапевт начнет анализировать конфликт прежде, чем пациент научится сдерживать свое желание воровать . Но в действительности эти конфликты зачастую слишком рано достигают точки кипения, даже еще до того как аналитик предпринял какую-либо попытку их мобилизовать. Поэтому лечение вне контролируемого окружения крайне сложно, если вообще возможно. Терапия подростка всегда включает в себя всю семью и ближайшее окружение» (там же, 243).

Без сомнения, особенно это важно при терапии тяжелых преступников. «Когда мой пациент-гангстер встал на ноги, начал постоянно работать и впервые в жизни почувствовал себя счастливым, мать впала в такое настроение, что пошла к чиновнику, наблюдавшему за его поведением, и попросила, чтобы сына вернули в тюрьму. Когда делинквент-ный подросток-психопат в результате лечения стал нормальным, у его отца произошел нервный срыв, хотя тот всегда утверждал, что единственная цель в его жизни — видеть, что его сын стал лучше, и израсходовал на это огромную сумму денег. Мать одной де-линквентной девушки относилась к ней хорошо только тогда, когда у той возникали проблемы и мать могла чувствовать себя мученицей и объектом для сострадания. Стоит ли удивляться, что во всех этих случаях дети стали преступниками?

Преступника можно ресоциализировать только в том случае, если предоставить ему подобающие условия жизни в рамках закона. В отличие от официального лозунга "За преступление не расплатиться" (crime does not pay), в действительности все же происходит обратное — по крайней мере на короткое время; и если человек отчаялся, то он думает только о непосредственном настоящем» (Schmideberg, 184).

«Мне ни разу не приходилось видеть благоприятных последствий лишения свободы. Об этом опыте нельзя рассказать в нескольких строках. Но если кратко: ненормальная жизнь в тюрьме и особенно сексуальная фрустрация усиливают всякую имеющуюся патологию. Побои (будь то в Англии в качестве наказания по суду или в Америке как неправомерные действия полиции или тюремных служащих) усиливают ненависть больше, чем какой-либо другой опыт. Но и обычный тюремный опыт, даже в так называемых "прогрессивных" тюрьмах, имел аналогичные последствия, то есть усиление страха и враждебности. Этот страх ведет, как правило, к усилению антисоциальных тенденций . Тюремное наказание часто разрушает брак или семейную жизнь заключенных; после освобождения им трудно найти работу, их бойкотируют другие люди, как только становится известной правда. Постоянно скрывать правду — большая психологическая нагрузка, и это создает пропасть между ними и остальным миром; всякий раз, когда их попытки встать на ноги в социальном смысле терпят крах, это является дополнительным стимулом, чтобы вернуться к товарищам из криминальной среды, с которыми они во всяком случае могли быть самими собой» (там же, 185—186).

«Я никогда не лечил пациентов в тюрьме или во время их пребывания в регламентированных учреждениях, и у меня есть нехорошие подозрения по поводу такой практики. Трудно одновременно быть слугой двух господ: либо ты принимаешь сторону заключенного, и тогда рано или поздно возникают проблемы с начальством тюрьмы, либо ты принимаешь сторону последнего, и тогда нельзя рассчитывать на доверие заключенных, которые склонны видеть в тюремном психиатре шпиона, Особенно важно приступать к лечению пациента сразу после его освобождения из тюрьмы» (там же, 181).

«Устранение апатии к труду является крайне важным аспектом терапии и одним из критериев того, удается или нет удовлетворительная реинтеграция . Личные и семейные факторы оказывают значительное влияние на преступника, как и на невротика, но еще важнее факторы социальные» (там же, 183).

Прежде чем оставить тему терапии, следует упомянуть еще одну важную особенность разработанного Айххорном подхода: «Я вспоминаю описание Айххорна, которое он дал на семинаре, делясь своим опытом; он ждал, когда у агрессивного делинквента разовьется состояние замешательства и тревоги, поскольку он уже не был способен находить выход для своей враждебности» (Lippman, 159).

Страницы: 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Смотрите также

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...

Организация рационального питания
Изучение радиационных воздействий на организм человека показывает, насколько опасно влияние радиации. Причем, как показали последние исследования, действия малых доз радиации на человека в большой ...

Фрейдовские соратники
Наряду с очерками о личности и творчестве Фрейда мы решили рассказать также о двух, пожалуй, наиболее выдающихся фрейдовских учениках: Карле Абрахаме и Шандоре Ференци. Невозможно даже просто сос ...