Большинство преступников могут ждать так же хорошо или даже лучше, чем законопослушные граждане. Согласитесь, что дисциплина в вашей организации столь же превосходна, как в каком-либо отделении полиции» (Bergman, 279 etc.).

«Никто еще не изучал гипотезу, что преступник, проявляя изначально враждебную стойкость к фрустрациям со стороны человеческого окружения, способен достигать более высокой степени интеграции, чем средний законопослушный гражданин, имеющий в своем бессознательном такие же фундаментальные враждебные установки, но прикрытые рядом "социальных" замещающих образований™

Никто не исследовал ценности, которые содержатся в преступлении для самовыражения индивида или для реализации идеализированного образа себя. В преступлении могут содержаться креативность и даже гениальность, разве что они дали бы креативности и гениальности узко моральную дефиницию. Возможно, с помощью криминального действия преодолевается некая пропасть самоуничижения и апатии к жизни. Также никто еще не исследовал, какие личные таланты приносятся в жертву, когда молодых людей, которые нашли бы гармоничное осуществление своей уникальной индивидуальности в криминальной карьере, постоянно и всеми мыслимыми средствами давления заставляют ступить на стезю праведной жизни. Было бы нетрудно представить длинный список подобных предложений .

Такая криминология несет в себе еще слишком много черт своего происхождения из древней демонологии. Различие состоит только в том, что преступник теперь не считается, как в прошлом, одержимым демонами, а наделяется множеством символов отсталости, от неполноценных генов до недоразвития в смысле непринятия принципа реальности.

Задача науки не состоит в том, чтобы заклеймить позором преступный образ жизни или стоять на страже морали. Наука должна содействовать непредвзятому пониманию феноменов, и если она на это способна, то должна объяснить, за счет чего улучшается или ухудшается мораль. Тогда и общество должно будет руководствоваться этими знаниями. Следующий шаг за вами, дамы и господа. Спасибо за внимание!» (Bergman, 279 etc)

Что в этой воображаемой речи столь иронично подвергалось критике, так это любая попытка втискивать человеческое поведение, в том числе и преступное, в простые причинные связи. Психоаналитические подходы мгновенно извращаются, если они проецируются на лист неисторической «реальности».

«Преступность, делинквентность и многие другие понятия имеют смысл только в том случае, если они рассматриваются как поведение индивидов со специфической подоплекой и специфической историей. Они живут в специфическом социальном климате и страдают от специфических конфликтов» (Eissler, 5). При этом можно говорить об «аллопластичности делинквентного поступка, значительно осложняющей признание его симптомом; ведь эта аллопластичность характеризует и нормальное поведение, которое всегда воздействует на реальность. Эта аллопластичность объясняет, например, быстрые изменения в симптоматологии делинквентности в ходе истории и поразительные различия в симптоматологии между одним обществом и другим. Так как делинквентность может проявляться только в социальной сфере, где человеческое поведение достигает реальности, она зависит от структуры этой реальности» (Eissler, 9-10).

О психоаналитическом подходе к диссоциальности

С точки зрения психоаналитика, смысл поведения можно понять только на фоне социальных структур, возникших исторически, и структуры личности, возникшей биографически. Поэтому о делинквентности личности имеет смысл говорить лишь тогда, когда в структуре этой личности имеются определенные формы реакции на внешний мир, которые, лишив субъекта свободы, ведут к субъектно обусловленным нарушениям в диалоге. В сравнении с человеком с невротической структурой, у которого упорядочение внутреннего и внешнего поведения, несмотря на некоторые биографические отклонения, является для психоаналитического понимания относительно однозначным, понимание делинквентных структур зачастую оказывается гораздо более сложным. «Разнообразие структур, которые вследствие делинквентности остаются бесхозными, придает аллопластическим нарушениям специфическое клиническое проявление» (Eissler, 13). И «неожиданно обнаруживаешь, что эффективное освоение правонарушителями реальности, которое превратно истолковывается как частичное приспособление к фрагменту реальности, на самом деле нередко прикрывает изрядную долю магической веры» (Eissler, 14).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Смотрите также

Проблемная ситуация и процесс практического мышления
Сегодня общепризнанным стал тезис С.Л. Рубинштейна о том, что мышление едино, что его различные виды (например, практическое и теоретическое мышление) имеют общую природу, подчиняются одним и тем ...

Психоаналитическая концепция мазохизма со времен Фрейда: превращение и идентичность
Проблема мазохизма, рассматриваемая с позиции психоаналитической теории, излагается в данной статье в двух разделах. Вначале будет представлена фрейдовская концепция, разработанная в рамках первой ...

Психоанализ в Восточной Европе
Изначально понятие «Восточная Европа» использовалось как чисто географическое наименование. К нему относили местность и государства восточный части Польши, европейскую Россию и Украину, Прибалтику ...