Главное то, что наркотическое средство, в отличие от внешних объектов, в частности от окружения, подобно фетишу всегда находится в распоряжении и что преодоление страхов становится возможным не благодаря разрешению конфликтов и активному преобразованию мира, а в результате простой манипуляции с собой, когда изменяется личность и искажается восприятие.

Ход своих мыслей и с этим связанную манеру изложения Гловер демонстрирует в своем резюме наркомании:

«Когда тело — а именно его чувственное восприятие — "расщепляется", наркотическое вещество внешне устраняет напряжение, вызванное влечениями, или нужду; но оно способно также убить, исцелить, наказать или удовлетворить "психические объекты" в теле, а также тело в качестве "Самости". Когда "расщепляется" внешний мир, могут устраняться не только проистекающие из внешнего мира влечения-раздражители, но и спроецированные на внешний мир внутренние влечения-раздражители. Одновременно, однако, могут быть убиты или наказаны также внешние воспринимаемые как опасные объекты; такое отдаление объектов может предприниматься также и для их защиты. Это "двойное действие" объясняет чрезвычайно интенсивное чувство принуждения, присущее наркоманам. Особенно оно сильно в тех случаях, в которых как "Самость", так и "интроецированные объекты" воспринимаются как злые и опасные, а единственная возможность сохранить "добрую Самость" и "добрые объекты" состоит в том, чтобы изолировать ее (в форме доброго объекта) во внешнем мире» (Glover 1933,197).

Возможно, из-за трудности восприятия и различного отношения к идеям Мелани Кляйн эти интересные рассуждения Гловера, за редким исключением (Benedek 1936, Rosenfeld 1960), в достаточной мере не развивались, хотя они в сравнении с другими более пригодны для объяснения символического воздействия и значения наркотического средства.

И наоборот — здесь мы последуем за критикой Йорка (Yorke 1970) — изображение Фенихелем наркомании в его классическом учебнике по психоанализу является скорее шагом назад и упрощением некоторых представлений. Фенихель (вначале в 19 31 году и в более детальном изложении — в 194 5-м) причислял наркоманию, куда он относил также и алкоголизм, к импульсивным неврозам, для которых характерны непреодолимые импульсивные побуждения, воспринимаемые, однако, не как навязчивости, а как синтонные, то есть не чуждые Я. Они дают о себе знать через характерную неодолимость, отличающую их от нормального инстинктивного побуждения и возникающую из-за усиления натиска влечений и защитных устремлений. Поступки наркоманов ориентированы не столько на позитивную цель чего-либо достичь, сколько на негативную — избавиться от напряжения. Их цель — не удовольствие, а прекращение боли. Они воспринимают всякое напряжение так, как младенец воспринимает голод, то есть как угрозу своему существованию. Импульсивные невротики фиксированы на той ранней ступени развития, когда стремление к сексуальному удовлетворению й безопасности еще не отделены друг от друга. Для них важны любовь, признание, престиж. Объектом для них является не человек как таковой, а просто «поставщик» любви и престижа, который поэтому заменим

Основополагающая диспозиция к патологическому импульсивному поведению и к депрессии, по-видимому, одна и та же. Поэтому и для наркоманов определяющей является их преморбидная личность, поскольку они используют наркотик для удовлетворения архаически-оральных желаний. В подчеркивании оральной фиксации и сходства наркомании с маниакально-депрессивными заболеваниями Фенихель, а также Зиммель (Simmel 1928,1930), затем Вейл (Weijl 1944), а из современных авторов главным образом Розенфельд, Федерн и отчасти Мерло следуют Фрейду.

В довоенное время, пока проблема наркотиков еще не была столь острой, изучавшаяся психодинамика и проблематика наркотической зависимости в работах большинства авторов рассматривалась в основном применительно к алкоголизму, в котором каждый из авторов подчеркивал ту или иную сторону проблемы. Это прежде всего касается ранних оральных расстройств, которые проявляются, с одной стороны, в нарушениях аппетита, с другой — в полифагии и имеют корни в детской избалованности или же в чередовании баловства и фрустрации (Benedek 1936, Bergler 1942, Robbins 1935, Wulff 1932). S связи с раннеоральными расстройствами постоянно указывается также на проблемы депрессии и самоуважения. Несколько выделяются из этих работ, в которых в целом освещается не так много новых аспектов, усилия отдельных авторов, таких, как Найт, Мерло и Зиммель.

Зиммель — первый, кто наряду с теоретической проблематикой наркомании обратился также к практическим вопросам стационарного психоаналитического лечения. В теоретическом отношении его особенно интересовала связь между зависимостью и навязчивостью, нарциссическими неврозами и маниакально-депрессивными заболеваниями. При этом он рассматривал как агрессивную, так и аутоагрессивную составляющие наркомании. Уже в 1928 году он подытоживает свое мнение в следующих тезисах: «В сущности, больной наркоманией страдает от нарциссического невроза, от которого он пытается защититься с помощью механизмов невроза навязчивости — он является меланхоликом, опьяняющим своего стража Сверх-Я тем же ядом, которым он убивает объект в Я. Однако, получая удовольствие от яда, в некоторых аспектах он является маньяком, поскольку выпадают все притязания токсически парализованного (временно кастрированного) Сверх-Я, которое уже не способно посредничать между внешней и внутренней (психической) реальностью, служа самосохранению». Зиммель продолжает. «Из всего этого ясно, что именно наркоман, который губит себя, осуществляя тенденцию к самонаказанию,, но в то же время и к наслаждению от убийства, подвергается крайней опасности и во время лечения» (Simmel 1928, 365—366). В своем реферате «О проблеме навязчивости и наркомании» (Simmel 1930) Зиммель исходит из того, что при наркомании в сознательном и искусственном акте совершается то, что соответствует бессознательной автоматической работе психического аппарата при неврозе. Однако способность наркомании превращать психоневротическое неудовольствие в удовольствие выдает ее близкое родство с перверсиями, с одной стороны, и с манией — с другой. Наркотическая зависимость как защита от меланхолической реакции есть искусственная мания. Однако при далеко зашедшей зависимости фармакотоксическая мания уже не оставляет обратного пути в мир. объектов, поскольку наркотик, который первоначально лишь защищал Я в конфликте между Оно и реальностью и опьянением избавлял человека ог чувства вины перед Сверх-Я, с развитием болезни становится единственной целью влечений, сконденсированным образом всех объектов, от которых когда-то исходила или вновь исходит агрессия. Однако синдром наркотической зависимости охватывает больше явлений, нежели только стремление к опьянению и наслаждение им. К этому феномену сознания добавляется

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Смотрите также

Психоаналитическая концепция мазохизма со времен Фрейда: превращение и идентичность
Проблема мазохизма, рассматриваемая с позиции психоаналитической теории, излагается в данной статье в двух разделах. Вначале будет представлена фрейдовская концепция, разработанная в рамках первой ...

Психоаналитическая теория депрессии
В начале нашего столетия психоаналитики в ходе лечения больных стали собирать эмпирический материал относительно депрессии и на его основе создавать теорию (Abraham 1912, Freud 1917), получившую в ...

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...