«В самом начале, в раннем детстве обнаружилось сильное желание прикосновения, I цель которого была гораздо более специфической, чем можно было бы ожидать. Это*;щ му желанию вскоре оказался противопоставлен внешний запрет совершать именно это прикосновение. Запрет был воспринят, поскольку опирался на мощные внутренние силы (на отношение к любимым людям, от которых исходил запрет [Примечание Фрейда]); он оказался сильнее, чем влечение, стремившееся выразиться в прикосновении. Но из-за примитивной психической конституции ребенка запрет не смог устранить влечение. Следствием запрета было то, что влечение — желание прикосновения — оказалось вытесненным и перешло в бессознательное. Запрет и влечение сохранились; влечение — потому, что оно было просто вытеснено, но не устранено, запрет — потому, что с его исчезновением влечение проникло бы в сознание и осуществилось. Возникла неразрешенная ситуация — психическая фиксация, а из сохраняющегося конфликта между запретом и влечением вытекает все остальное» (IX, 39).

Главное здесь то, что в отношении одного и того же объекта проявляется «амбивалентное поведение». Один элемент (например, запрет) осознается, другой же (например, желание) остается в бессознательном человека. При этом Фрейд указывает, что желание умеет «вместо запрещенного находить суррогаты — замещающие объекты и замещающие действия» (IX, 40). Царящее в психической сфере напряжение проявляется теперь, особенно «в компромиссных действиях», как раскаянье, стремление искупить вину, одновременно служа, однако, другой стороне в виде замещающих действий, «которые компенсируют влечение за то, что было запрещено. По закону невротического заболевания, эти навязчивые действия должны все больше служить влечению и все больше приближаться к первоначально запрещенному действию» (IX, 41).

Табу, по мнению Фрейда, в качестве древнего запрета тоже должно было быть навязано извне, «насильственно внушено» прежним поколением людей. «Эти запреты касались деятельности, к которой существовала большая склонность. Запреты сохранялись из поколения в поколение, вероятно, лишь в силу традиции, благодаря родительскому и общественному авторитету. Возможно, однако, что в более поздних организациях они уже были "организованы" как часть психического наследия. Существуют ли такие "врожденные идеи", повлияли ли они на закрепление табу сами по себе или во взаимодействии с воспитанием — кто бы мог ответить на этот вопрос применительно к данному случаю?» (IX, 42).

Доказательство связи табу с отказом Фрейд видит в том, что нарушение табу можно возместить исправлением, искуплением и покаянием

Подводя итоги, Фрейд, основываясь на знаниях о неврозе навязчивости, говорит: «Табу есть древний запрет, навязанный извне (авторитетом) и направленный против сильнейших вожделений людей. Желание нарушить его сохраняется в их бессознательном; люди, соблюдающие табу, испытывают амбивалентное отношение к тому, что подлежит табу. Приписываемая табу чудодейственная сила сводится к способности вводить людей в искушение; она ведет себя как заразная болезнь, ибо пример заразителен, а запретное вожделение смещается в бессознательном на другое» (IX, 45—46).

Далее Фрейд обосновывает «пригодность» этих выводов, разъясняя запреты табу и обычаи, например обращения с врагами, вождями и мертвыми. Соответствующий материал Фрейд заимствует из «Золотой ветви» Фрэзера (Frazer 1911).

По всей видимости, именно в результате знакомства Фрейда с огромным этнографическим материалом у него возникла мысль, что человек лишь тогда сможет избавиться от своего отчуждения и стать свободным, когда сумеет справиться со слепо господствующими над ним как нежными, так и враждебными эмоциональными отношениями с людьми или вещами. В своем сознании человек может прийти к представлению об относительности. Оно помогает преодолеть абсолютный характер его эмоциональных связей, восходящих к бессознательной фазе детства, и вместе с тем ©н перестает предаваться и подчиняться этим эмоциональным отношениям в форме абсолютных проекций на людей, природу и мир (божества, демоны).

Страницы: 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Смотрите также

Проблемная ситуация и процесс практического мышления
Сегодня общепризнанным стал тезис С.Л. Рубинштейна о том, что мышление едино, что его различные виды (например, практическое и теоретическое мышление) имеют общую природу, подчиняются одним и тем ...

Творчество Мелани Кляйн
Разработав аналитический метод лечения маленьких детей, Мелани Кляйн создала инструмент, позволивший ей проникнуть в глубины психики и сделать новые открытия, относящиеся к раннему развитию челове ...

Творчество Вильгельма Райха и его последователей
Вне всякого сомнения, Вильгельм Райх — одна из самых неоднозначных фигур в истории психоанализа. Мы обязаны Райху тем, что терапевтическая техника психоанализа стала доступна для систематического ...