Тридцатилетний период 1914—1945 годов следует рассматривать столь же важным для истории человечества, как и до этого периоды 1616-1648 и 1789—1914. Их можно назвать революционными потому, что по их завершении не произошло развития вспять. Мышление последней революционной эпохи в Западной Европе определяется в целом четырьмя людьми: Дарвином, Марксом, Фрейдом и Эйнштейном. Каждый из них совершил открытия, направившие развитие человека по совершенно иным путям, чем в прежние эпохи. Вопрос об отношении дарвиновской теории к теории Фрейда вполне мог бы стать предметом научной работы, но нельзя сказать, чтобы он вызвал оживленную дискуссию. Между теориями Эйнштейна и психоанализом опять-таки существуют связи лишь сугубо эпистемологического характера. Иначе, однако, обстоит дело с отношением трудов Фрейда и Маркса. Если одной из целей марксизма является «свободное развитие каждого как условие свободного развития всех» (MEW, 4,482), а по Фрейду — «где было Оно, должно стать Я» (XV, 86), то сама собой напрашивается мысль о взаимосвязи этих двух комплексных учений. Другими словами: общее в марксизме и психоанализе очевидно. Маркс, как и Фрейд, считает индивида не только «обобществленным существом», но и существом, уникальным образом влияющим на это общество. Правомерность сравнения между ними заключена уже в общем для них объекте исследования: в человеке как социальном существе.

Кроме того, и марксизм, и психоанализ являются научными системами, нацеленными на непосредственное изменение в реальной жизни каждого отдельного индивидуума и сулящими найти принципиальное решение проблемы всего человечества, Даже если Фрейд в конце своей жизни возлагал мало надежд на то, что человечество когда-нибудь сможет избежать жалкого существования, то он все же совершенно осознанно стремился улучшить это положение, предоставив в распоряжение средство, чтобы благодаря пониманию своей ситуации человеку было бы проще ее выносить. Маркс равным образом считал, что его наука обеспечит индивидуума той свободой, которая только и позволит человечеству вершить свою собственную историю. Но нигде Маркс не говорит, что тогда оно будет действительно счастливо. Такая интерпретация исходит от его приверженцев и основывается на вере Руссо в прогресс, и, возможно, Маркс сам подтолкнул к ней, ибо она соответствовала духу его времени. Он же предполагал только завоевание свободы, которая должна была позволить людям самим определять историю, а не быть движимыми неизвестными, необъяснимыми силами. Эта параллель между Марксом и Фрейдом систематически была прослежена Франкфуртской школой ', хотя аналогичные мысли возникли уже в 20-е годы, когда с учением Фрейда непосредственным образом соприкоснулись австромарксистская школа в Вене, марксист-теоретик Георг Лукач \ позитивистская школа во главе с Морицом Шликом, теории Виттгенштейна и Поппера и к ней стали обращаться самые выдающиеся мыслители. Революционная эпоха, испытавшая потрясение от сильнейших политических катаклизмов, взывает к новым объяснениям бытия и судьбы человека и вновь выставляет на обсуждение научные открытия, сделанные в спокойные времена.

Я присоединяюсь здесь к тем мыслителям, которые проводят различие между научным методом и научным подходом или научной позицией, не имея возможности остановиться на их идеях более детально. Во времена Маркса и Фрейда такое разграничение не было столь необходимым, культурнокак сегодня. И только прогресс естествознания и техники, которой оно располагает, не позволяет работать с прежними понятиями научности. Тем не менее можно и даже, пожалуй, нужно говорить о научном подходе и научной позиции, которые резко отличаются от мистических, религиозных и философских. Марксисты и психоаналитики постоянно заявляют, что они не отстаивают ни мировоззрение, ни религию и что они ощущают свою принадлежность к великой общности тех, кто стремится исследовать познаваемое и доказуемое. Кроме того, те и другие в большинстве своем отрицают веру в Бога и придерживаются древней максимы греков, что в конечном счете мерой всех вещей является человек. Необходимо пояснить, что эта базисная позиция, независимо от того, может она или нет успешно и последовательно отстаиваться в настоящее время, отделяет марксизм и психоанализ от всех религий, философских систем и политических вероисповеданий. Мы не будем здесь вдаваться в вопрос, насколько их методы исследования можно назвать научными. Здесь следует упомянуть попытки Хабер-маса (Habermas 1973), Лоренцера (Lorenzer 1974) и Рикёра (Ricoeur 1969) отнести психоанализ к герменевтике. Аналогичные попытки в отношении марксизма можно найти в работах современных марксистских мыслителей, которые стали предприниматься после открытия ранних сочинений Маркса. Говоря словами Адама Шаф-фа, речь идет о понимании Маркса как «исследователя вопроса о человеческом индивидууме и борца за его счастье» (Schaff 1965, 8).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

Творчество Вильгельма Райха и его последователей
Вне всякого сомнения, Вильгельм Райх — одна из самых неоднозначных фигур в истории психоанализа. Мы обязаны Райху тем, что терапевтическая техника психоанализа стала доступна для систематического ...

Фрейдовские соратники
Наряду с очерками о личности и творчестве Фрейда мы решили рассказать также о двух, пожалуй, наиболее выдающихся фрейдовских учениках: Карле Абрахаме и Шандоре Ференци. Невозможно даже просто сос ...

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...