Более конкретное представление о таких взаимодействиях мы попытаемся дать на примере наиболее раннего жизненного периода — симбиотической фазы младенчества. Известно, сколь велико значение близких отношений с матерью для новорожденного ребенка. Проявления тяжелого депрессивного развития в первые месяцы жизни могут быть следствием сознательного или бессознательного отвержения матерью своего младенца. Первым переживанием младенца при контакте с другим человеком, в данном случае с матерью, становится в таком случае переживание отвержения, на что при определенных условиях уже в этом возрасте он реагирует депрессивными симптомами, и на всю оставшуюся жизнь у него может сохраниться предрасположенность к депрессивным реакциям. Прежде всего это было показано в исследованиях Р. Шпица (Spitz 1965). И наоборот, гармоничные, благополучные отношения с матерью способствуют формированию «первичного доверия» (Erikson 1950), то есть веры в принципиальную возможность благополучных отношений с другими людьми, бессознательно закрепленной убежденности в том, что отношения с другим человеком вообще возможны. У людей, которые в младенчестве не получили достаточно материнского тепла, такое первичное доверие может отсутствовать; у них может возникнуть «первичное недоверие», создающее почву для серьезных психических нарушений.

Теперь мы сделаем еще один шаг и добавим линию в психическом развитии, протекающую параллельно или, по крайней мере, представляющую другой аспект взаимодействия ребенка с наиболее значимыми людьми из его окружения. То есть, если мы привыкли считать, что первые интенсивные отношения младенца с матерью имеют основополагающее значение для его развития, то тогда непосредственно добавляется и другой аспект: также и мать не находится сама по себе, так сказать, в «безвоздушном пространстве». Диаду мать-ребенок, это основополагающее отношение двоих, нельзя рассматривать саму по себе, изолированно. Скорее, она с самого начала представляет собой составную часть семейной групповой ситуации. Здесь важно то, как сама мать настроена и мотивирована опытом взаимоотношений, сложившихся у нее в раннем детстве, и позицией своего актуального окружения по отношению к ней и к ребенку. Поэтому нужно задаться вопросом, может ли мать, находясь в рамках данной семьи, радоваться рождению своего ребенка, позволяют ли другие члены семьи почувствовать радость и поддержку с их стороны; или же рождение ребенка является событием, которого ей приходится стыдиться, которое она может принять, лишь преодолевая внутреннее и внешнее сопротивление; или рождение ребенка является для женщины своего рода принудительным мероприятием, поскольку, как много лет требовала от нее собственная мать, она должна родить «для доказательства своей женственности». Можно было бы привести и многие другие примеры.

Как и ребенок, мать тоже с самого начала является частью системы отношений, группы. Ребенок с самого начала, даже если это происходит главным образом через мать и в рамках диады мать-дитя, воспринимает групповые структуры, вовлечен в групповые процессы и в своем развитии испытывает влияние семейной группы. По этой причине психическое развитие ребенка не является лишь индивидуальным взаимодействием с матерью, отцом, братьями, сестрами, позднее с учителями и другими значимыми людьми; с самого начала мы должны понимать это развитие как групповую ситуацию в меняющихся и разнообразных аспектах, которая воспринимается ребенком и влияет на его психическую структуру.

Типичным и наиболее важным примером групповой семейной ситуации является так называемая эдипова констелляция. Речь идет именно о групповой ситуации, о «сцене интеракций» par excellence (см статью Г. Штольце в т. I). В соответствии с классической психоаналитической теорией развития мы говорим об эдиповом комплексе ребенка, то есть, как правило, рассматриваем эдипову ситуацию под углом зрения детского развития на третьем-пятом году жизни (см. соответствующую статью А. Холдера). Однако мы можем и должны рассматривать эдипову ситуацию одновременно с точки зрения обоих родителей, а также братьев и сестер, причем как на уровне сознательного поведения и мышления, так и на уровне бессознательных фантазий. Как известно, эдипов комплекс ребенка заключается в интенсивном эротически-сексуальном катексисе материнского объекта у мальчика или отцовского объекта у девочки; одновременно активизируются чувства соперничества и ненависти к родителю своего пола. Следующим компонентом является идентификация с родителем своего пола, необходимая для того, чтобы в качестве «маленького отца» суметь завоевать мать или в качестве «маленькой матери» завоевать отца; подобная мужская или женская ролевая идентификация является важным шагом в формировании половой идентичности ребенка. В рамках вкратце изложенной здесь модели эдипова комплекса возникают самые противоречивые ощущения, фантазии и аффекты, которые — и это весьма существенно — вовлекают в трехсторонние отношения всех задействованных партнеров: маленького «Эдипа», отца, мать, а таюке братьев и сестер, которые в качестве дополнительных соперников или объектов идентификации обогащают семейную эдипову сцену.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Смотрите также

Фрейдовские соратники
Наряду с очерками о личности и творчестве Фрейда мы решили рассказать также о двух, пожалуй, наиболее выдающихся фрейдовских учениках: Карле Абрахаме и Шандоре Ференци. Невозможно даже просто сос ...

Психоаналитическая концепция мазохизма со времен Фрейда: превращение и идентичность
Проблема мазохизма, рассматриваемая с позиции психоаналитической теории, излагается в данной статье в двух разделах. Вначале будет представлена фрейдовская концепция, разработанная в рамках первой ...

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...