Торе Экман, являвшийся филологом по образованию, соприкоснулся с психоанализом довольно рано, когда, воодушевленный радикализмом немецкой политики, отправился в ZU-e годы в Лейпциг. Как уже говорилось, он активно сотрудничал в психоаналитических группах в Лейпциге и Берлине. Его единственная публикация в одном из психоаналитических журналов (Ekman 1941) посвящена проблеме сострадания и идентификации. Он оспаривает фрейдовский тезис о том, что сострадание возникает в результате идентификации с неудачником и проводит параллель между представлениями Йекельса и Шелера, которые считали, что настоящее сострадание скорее можно сравнить с чувством настоящей любви. Экман пришел к выводу, что чем больше сострадание основывается на идентификации, тем больше оно становится ненастоящим. После войны до самой своей смерти в 1971 году он работал обучающим аналитиком в Психоаналитическом обществе.

Наибольший вклад в самосознание Психоаналитического общества в послевоенное время внес Рене де Монжи. Он проработал в обществе вплоть до 1952 года и оставил о себе в памяти всех членов глубокий след; он обладал не только всеми мыслимыми профессиональными качествами (эмигрировал из страны с глубокими психоаналитическими традициями, где работал в одном из психоаналитических объединений), но и пробуждал энтузиазм своим личным участием во многих собраниях. О своей работе в этот период он рассказал в двух статьях. В первой (de Monchy 1950) на примерах сублимации мазохистского влечения говорится о преданности определенному делу, принципу или подчинению группе или высшему авторитету. Такие тенденции к самопожертвованию являются, согласно де Монжи, основным компонентом человеческой природы. Он пришел к отрезвляющему выводу, что хотя религии и служат зачастую отдушиной для мазохистских импульсов, современная европейская культура все же относится к подобному самоотречению с пренебрежением, с чем можно согласиться отнюдь не всегда. В другой статье (de Monchy 1952), которую, как и первую, он зачитал на Международном психоаналитическом конгрессе, де Монжи ставит под сомнение постулат, что страх кастрации нельзя редуцировать. Исходя из множества клинических фактов и этологических данных, он пришел к выводу, что ни зависть к пенису, ни страх кастрации не являются изначальными данностями или врожденными специфическими реакциями; скорее они обнаруживают первичные компоненты, нередко имеющие оральную природу. Де Монжи был убежден, что проработка оральной фрустрации может оказать пациентам со стойким страхом кастрации или завистью к пенису огромную помощь. Он даже утверждал, что грудной сосок и пенис могут заменять друг друга на разных уровнях инфантильной организации: либо в виде смещения сверху вниз, либо наоборот. С этих позиций страх кастрации можно интерпретировать как последствие утраты грудного соска.

После возвращения в 1952 году в Голландию интерес де Монжи к Психоаналитическому обществу в Швеции охладел. Однако это не значит, что он бежал с тонущего корабля; напротив, перспективы общества становились все лучше, что имело под собой различные причины. Как уже говорилось, многое сводилось к влиянию эмигрантов, которые искали здесь защиты от ужасов войны и среди которых было немало квалифицированных аналитиков. То, что раньше считалось немыслимым и неимоверным, война сделала не просто возможным, но и чуть ли не обыденным. Какое же значение имели в таком случае всё обобщающие и наивные теории традиционной психиатрии или психологии?

В своем желании искупить прежнее пренебрежение течениями интеллектуальной жизни за пределами своей страны шведы натолкнулись на поток новых идей и публикаций, идущий извне, прежде всего из США. Сопротивление на некоторое время уменьшилось, шлюзы были открыты, и шведский психоанализ получил столь необходимый ему толчок. В то же время в других странах, в которых психоанализ утвердился уже давно, он подвергался определенной корректировке. Тем не менее следует подчеркнуть, что далеко не каждый отваживался взвалить на себя бремя обучения психоанализу: многих привлекали (не говоря об остальных мотивах) скорее любопытство и интерес к общему культурному и научному значению психоанализа, чем возможность приобрести глубокие клинические знания.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Смотрите также

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...

Творчество Мелани Кляйн
Разработав аналитический метод лечения маленьких детей, Мелани Кляйн создала инструмент, позволивший ей проникнуть в глубины психики и сделать новые открытия, относящиеся к раннему развитию челове ...

Творчество Вильгельма Райха и его последователей
Вне всякого сомнения, Вильгельм Райх — одна из самых неоднозначных фигур в истории психоанализа. Мы обязаны Райху тем, что терапевтическая техника психоанализа стала доступна для систематического ...