Его наблюдения, касавшиеся аналитической ситуации, побудили ряд видных аналитиков, начиная с Микаэла Балинта, продолжая Диттманном, Готтшальком, Мала-ном и заканчивая Аргеландером, если назвать только самые известные имена, к разработке разного рода новых представлений о технике.

Оригинальность Ференци, его огромный интерес к новым, неизведанным областям, среди них особенно к глубоким и ранним слоям психической структуры, можно обнаружить и у его непосредственных учеников. Когда в 1916 году ему удалось сменить военную службу гусарского офицера на медицинскую службу в будапештской клинике военных неврозов и тем самым частично вновь заняться аналитической практикой, среди его первых пациентов были два человека, сыгравших особую роль в истории психоанализа: Мелани Кляйн и Геза Рохейм.

В информационном бюллетене Международного психоаналитического объединения в сообщении из Венгрии упомянута в 1919 году среди новых принятых членов Мелани Кляйн, «в настоящее время Ружомберок, Чехословакия, прив.-дир. Я. Кляйн, сберкасса». Год спустя в «Международном журнале психоанализа» появился «Семейный роман в стадии становления». В записях о пятилетнем в то время сыне Эрихе она отмечает выраженное стремление к истине маленького мальчика в борьбе с другим желанием — сохранить столь же важную веру в пасхального зайца, черта и тд,. Здесь можно увидеть истоки вызвавшей много споров концепции Кляйн о Сверх-Я маленького ребенка.

М. Кляйн (см статью Р. Ризенберг в т. III) уже во время своей деятельности в Венгрии заложила фундамент игровой техники, являвшейся инструментом разработанного ею детского анализа. Фантазии ребенка в игре она понимала по аналогии с речевыми ассоциациями взрослых. С самого начала сознательно отказавшись от того, чтобы связывать между собой анализ и воспитание, она смело стала интерпретировать, руководствуясь при этом прежде всего возникающими страхами и сопротивлениями. Во главу угла она ставила также интерпретацию переноса: она не ждала, пока ребенок выскажется примерно в том духе, что игрушка идентична аналитику, а старалась разобраться, что означает игра в процессе переноса. Но это оказывалось для нее возможным только в том случае, если она давала интерпретацию на языке ребенка. Таким образом, с помощью игровой техники она смогла исследовать объектные отношения ребенка. Она обнаружила в игре конфликтный материал, указывавший на существование Сверх-Я уже на доэдиновой стадии развития. Из этих данных

Кляйн заключает, что страхи кастрации и/или утраты любви имеют общего предшественника в первичном страхе. Этим ранним страхом она объясняет также и возникновение психозов.

Если Мелани Кляйн пыталась осмыслить самые ранние этапы истории жизни ребенка, то другой ученик Ференци, Геза Рохейм, стремился решить эти вопросы с помощью этнологических исследований примитивных народов (см. статью Ф. фон Бокс-берга об аналитических полевых исследованиях в этом томе). Необычайное обилие идей можно проиллюстрировать, перечислив темы его первых докладов в Венгерском психоаналитическом объединении (1924): травма рождения, теория генитальности, космогония, легенды о драконе, герои культуры, жертва, происхождение торжественных ритуалов. Он считался первым среди психоаналитиков, которые создавали теорию благодаря непосредственным наблюдениям над жизнью примитивных народов и постоянно уточняли ее, проводя сравнительные исследования. Он совершил экспедиции в Австралию, Сомали, к индейцам племени юма в Аризоне. Совместная жизнь с туземцами Центральной Австралии позволила ему получить ясное представление о вере в демонов, господствовавшей в этих племенах наряду с тотемизмом. Эту веру Рохейм объяснял первичной сценой, о которой там также не принято говорить, несмотря на большую свободу влечений. Он понимал ее как проекцию первичной сцены, тогда как тотемизм в сравнении с ней означает прогресс, поскольку первичная сцена актуализируется здесь в сублимированной и приемлемой форме. Другой важной концепцией Рохейма являлся «онтогенез культуры» (Roheim 1926) — идея о том, что лейтмотив определенной культуры следует объяснять коллективной травмой. Эта травма повторяется в жизни каждого отдельного ребенка, внутри группы, проявляется в характере племени и в качестве коллективного Сверх-Я становится социальной реальностью.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Смотрите также

Очерк теории практического мышления
Мышление едино, но имеет различные виды и формы [123]. Некоторые из них изучены лучше, детальнее, например, теоретическое мышление, мышление академическое, мышление в лабораторных условиях. Это об ...

Управленческие процессы
Уровень развития информационного пространства начинает самым непосредственным образом влиять на экономику, деловую и общественно-политическую активность, граждан, другие стороны жизни общества. Ин ...

Мышление профессионала-практика
Второй этап в развитии взглядов на практическое мышление был подготовлен бурным развитием психологии труда, изучением профессий, разработкой методов оптимизации трудовой деятельности. Тщательное и ...