Соня, второй ребенок, проснулась и стала во все горло кричать. Ее лицо покраснело; она билась и царапалась и выглядела очень гневной и несчастной. Так продолжалось все время, а когда мать хотела приложить ребенка к груди, она стала сопротивляться. Она продолжала плакать, откинула голову и отбивалась что было сил. Мать занервничала и снова попыталась вложить сосок в рот ребенка. Однако Соня не прекращала отбиваться и плакать. Неожиданно она погрузилась в глубокий сон и уже не просыпалась, когда мать меняла пеленки, укутала ее и положила в кроватку.

Мы здесь являемся свидетелями ситуации, в которой ребенок, по-видимому, переживает внутри себя нечто очень неприятное. Девочка пытается изгнать это неприятное с помощью крика, плача и телодвижений. Когда мать приложила ее к груди, казалось, ее переполняли смешанные чувства страха и гнева. Мать, однако, неспособна ощутить это и пытается заставить Соню взять грудь; та выходит вновь из себя и, по-видимому, выражает фантазию-представление, в соответствии с которой в нее проникла плохая грудь и пытается причинить ей вред. В конце концов ей все-таки удается полностью устранить преследующую ее ситуацию, погрузившись в глубокий сон. Она игнорирует угрозу; ее здесь просто нет.

Благодаря интроекции хорошей груди ребенок не только чувствует себя комфортно и счастливо, он также начинает накапливать в Я позитивные объекты, благодаря чему оно усиливается и становится все более способным справляться с требованиями, которые предъявляются ему как изнутри, так и извне. Благодаря проекции негативных качеств на грудь ребенок чувствует себя более свободно, и это помогает ему сохранить свое внутреннее ощущение безопасности. Но вместе с тем интроек-ция, которая также может полностью доминировать в этой ранней фазе жизни, приводит к тому, что ребенок интроецирует эту грудь как негативную.

Хотя материнская грудь является первым внешним объектом, который воспринимает ребенок, он, по его ощущениям, имеет дело не с одним, а со многими объектами. Свойства этих многих грудей зависят не только от реальной груди, но и от чувств, которые ребенок ей приписывает. В первые месяцы жизни восприятие груди в значительной степени окрашивается чувствами, которые ребенок испытывает и проецирует на нее, хотя, разумеется, немаловажную роль играет при этом и реальное поведение матери, когда она кормит ребенка.

На этом отрезке жизни всегда преобладают чувства, а объекты никогда не воспринимаются просто как хорошие или плохие. Они воспринимаются либо как абсолютно хорошие и совершенные, либо как абсолютно плохие и угрожающие. Таким образом, внутренний мир младенца, по всей видимости, населен объектами лишь с крайне выраженными свойствами.

Читатель может спросить: каким образом ребенок способен сформировать, усилить и развить свое Я, если его восприятие в такой степени определяется чувствами и если продолжают действовать описанные здесь проекция и интроекция? Ответ заключается в механизме расщепления. Он функционирует с момента рождения и вносит некоторый порядок в хаос чувств. В паранойяльно-шизоидной позиции существуют разные формы расщепления. Форма, о которой я здесь говорю, выступает в качестве организующего фактора психики, благодаря которому предпринимается попытка отделить интернализированную плохую грудь и связанные с нею чувства от хорошей груди и позитивных чувств.

Я думаю, что это становится понятным благодаря вышеприведенным примерам. Не вдаваясь в детали, я хотела бы проиллюстрировать то, как происходит подобное расщепление. Для этого я воспользуюсь материалом, полученным в процессе терапии одного тринадцатилетнего шизофренического подростка.

Джеймс лечился уже пять месяцев, а за шесть недель до событий, о которых я хочу рассказать в этом примере, он рассказал о своем маленьком коте, которого звали Флаффи. Насколько мне было известно, у него действительно был дома кот. Флаффи был удивительным, очень пушистым котом. Джеймс любил его и подолгу с ним играл. Он приходил, стоило его только позвать, даже если Джеймс уже находился в постели. Он делал все, что от него требовали, и часто ложился на живот к Джеймсу, чтобы его согревать. Вскоре после того как Джеймс в первый раз рассказал мне о Флаффи, он начал рассказывать также о своей собаке по имени Паффи. На самом деле у него не было дома собаки, и оба животных представляли собой нечто явно галлюцинаторное. Однако собака была чем-то совершенно иным по сравнению с котом. Она была злой, грызла мебель и обувь матери Джеймса и даже кусала самого мальчика. Это была необычайно коварная собака. Джеймс никогда не знал, что она делает в данный момент и из какого угла появится. Она повсюду оставляла после себя испражнения — и не только на полу. Она даже запрыгивала в кровать Джеймса, чтобы ее испачкать. Ее любимым местом была кухня; там она залезала на стол, после чего есть еду было уже неприятно. Больше всего Джеймс опасался, что когда-нибудь Паффи может напасть на Флаффи. Худшее при этом было не то, что кот, быть может, никогда от этого не оправится, а то, что они могут проглотить Аруг друга, в результате чего Джеймс никогда уже больше не узнает, кто есть кто.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

Управленческие процессы
Уровень развития информационного пространства начинает самым непосредственным образом влиять на экономику, деловую и общественно-политическую активность, граждан, другие стороны жизни общества. Ин ...

Последователи Фрейда
...

Психотерапия (поведенческая психотерапия)
Психотерапия - это наука о влиянии слова на психику, а через нее на весь организм человека с целью сохранения и восстановления здоровья. Инструментом влияния является язык врача. Применение психотера ...