С помощью двух животных Джеймс пытался сделать наглядными свои чувства по отношению к объектам. Он боялся, что если животные не останутся отделены Друг от друга, то это приведет к полному хаосу. Выражаясь иначе: если не уберечь приятный объект от угрожающего, то пропадет ясность, и это приведет к полной путанице.

Фундаментальное расщепление на «хорошее» и «плохое» имеет огромное значение для нормального развития Я. Поскольку интроекция и проекция быстро сменяются и поскольку объекты помещаются в Я, расщепление воздействует не только на объект, но и на Самость, которая в результате разделяется на хорошую и плохую части.

На этом отрезке жизни расщепление объекта и Самости связывается с определенной формой проекции, образуя защитный механизм, который затем действует на протяжении всей жизни. Мелани Кляйн назвала этот механизм проективной идентификацией. Проективная идентификация представляет собой защитный механизм, когда Я отсылает не только свои чувства, но и отщепленную часть Самости, которой принадлежат эти чувства, на внешний объект (в данном случае на грудь, затем на мать в целом). В результате спроецированные части захватывают объект, овладевают им и с ним идентифицируются. Цели проективной идентификации разнообразны. Если объект воспринимается как источник опасности, то проективная идентификация может служить агрессивному овладению им; она может также служить избеганию чувства обособленности от любимого объекта и тем самым сохранять единство; наконец, она может использоваться также в качестве средства коммуникации, с помощью которого ребенок может что-то сообщить о себе матери, проецируя на нее свои чувства.

Проективная идентификация осуществляется, как правило, посредством части самого себя. Ребенок воспринимает эту часть себя во внешнем мире; поскольку эта спроецированная часть воспринимается как находящаяся в объекте, ребенок воспринимает объект как расширение своей Самости, с которым он и идентифицируется.

Здесь я также хотела бы привести два небольших примера; один из них относится к ребенку, второй — ко взрослому пациенту.

Лиза, маленькая девочка в возрасте около трех лет, уже шесть месяцев проходила анализ. Она как раз переживала фазу, в которой была настроена по отношению ко мне очень враждебно — отчасти потому, что я была взрослой, отчасти потому, что я могла делать вещи, которые она делать не могла, но прежде всего потому, что я имела возможность ее анализировать. Она часто пыталась этот факт попросту отрицать, обращаясь со мной крайне пренебрежительно и высокомерно. Однажды она вошла во врачебный кабинет с видом маленькой знатной дамы; она снисходительно окинула взглядом комнату, вела себя, словно начальник, и приказала мне поесть и помыться. Она говорила несколько необычно, в ее речи можно было узнать иностранный акцент. Лиза насмешливо взглянула на меня, поскольку я, очевидно, не была способна быстро выполнить то, что она поручила. Исходя из того, как она себя вела и говорила (у меня самой, когда я говорю по-английски, есть иностранный акцент), я попыталась дать интерпретацию, что она изображала меня. Лиза не позволила мне закончить; она прервала меня и неожиданно ударила по лицу. Мне стало ясно, что она не только изображала меня, но и не желала, чтобы этот факт ей разъясняли. Она воспринимала себя как меня, а меня — как ребенка. Сказав ей, кого она изображала, я напомнила ей, что она была ребенком, а это ей не понравилось. Таким образом, она обходилась со мной, как с ребенком, причем с довольно глупым и неумелым, который вообще не знает, кто он такой. Проекция Лизы на меня была столь интенсивной, что она сама чуть ли не полностью воспринимала себя, как меня. А я была этим ребенком; здесь произошла инверсия, и она была мною, взрослой, матерью. Эта проекция произошла в состоянии гнева; ребенок не хотел осознавать различие между мной как ее аналитиком (ее матерью при переносе) и самой собой как ребенком. Поэтому она обижалась на меня из-за моих способностей. В проективной ситуации она воспринимала меня как злого ребенка, к которому нркно быть строгим и наказывать. Ее манера поведения «как взрослой» отражала не мою манеру поведения или ее настоящей матери, а была окрашена ее собственной яростью. Мы здесь сталкиваемся с очень важным последствием проективной идентификации: субъект и объект теряют свои собственные характеристики.

В следующем примере речь пойдет о взрослом пациенте, который использует проективную идентификацию для преодоления своего страха разлуки. После трех месяцев терапии пациент К. не проявил почти никакой реакции на свой первый перерыв в анализе. Он сказал, что этот перерыв не имел для него никакого значения, разве что он несколько изменил его распорядок дня.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Смотрите также

Фрейдовские соратники
Наряду с очерками о личности и творчестве Фрейда мы решили рассказать также о двух, пожалуй, наиболее выдающихся фрейдовских учениках: Карле Абрахаме и Шандоре Ференци. Невозможно даже просто сос ...

Организация рационального питания
Изучение радиационных воздействий на организм человека показывает, насколько опасно влияние радиации. Причем, как показали последние исследования, действия малых доз радиации на человека в большой ...

Психотерапия (поведенческая психотерапия)
Психотерапия - это наука о влиянии слова на психику, а через нее на весь организм человека с целью сохранения и восстановления здоровья. Инструментом влияния является язык врача. Применение психотера ...