Независимость и уважительное поведение или зависимость и неуважительное поведение, по-видимому, тесно связаны между собой. Пожалуй, можно сказать, что окнофил, как и филобат, поскольку они так и не отказались от зависимых отношений со своим первичным объектом, то есть так и не развили доверие и независимость, не способны также учитывать и собственные интересы объектов и находить верную дистанцию по отношению к ним.

Рассматривая регрессию пациентов в психоаналитической ситуации, Балинт указывает на то, что «главная цель пациента . в некоторых из этих регрессивных состояний заключается в том, чтобы . освободиться от тирании объектов, за которые он цепляется» (там же, 85), то есть избавиться от своей зависимости и, наконец, стать свободным.

Свобода, по Балинту, означает «открытие заново "дружественных пространств" филобатического мира . а за этим миром — мир первичной любви, который поддерживает человека, не предъявляя каких-либо дальнейших требований; при этом открытие заново отнюдь не означает абсолютного отказа от всех объектов; напротив, оно означает только отказ от отчаянного цепляния и приобретение способности — упроченного путем тренировки умения — оставаться наедине с собой, на расстоянии от объектов, чтобы видеть их в "правильной перспективе" и в соразмерных пропорциях"» (там же, 86).

Открытие или открытие заново «дружественных пространств» и первичной объектной любви Балинт, помимо прочего, описывает на примере «изменяющегося отношения пациента к предложенной аналитиком кушетке. Вначале пациент, так сказать, парит над кушеткой и почти до нее не дотрагивается; он лежит на ней в застывшей позе, обычно на спине, поместив руки в надежное место — либо скрестив их, либо засунув в карманы, очевидно, чтобы избежать любого тесного соприкосновения с нечистыми и не внушающими доверия объектами. В этом состоянии кушетка воспринимается и описывается как нечто ужасное, грязное, заброшенное.

Затем недоверие и избегание постепенно сменяются тревожным окнофиличе-ским цеплянием за кушетку. Пациент теперь зарывается в нее, держится за нее, чтобы кушетка, мир, аналитик не оказались ненадежными или его не оставили.

В этот период пациент обычно лишь с большим трудом может закончить сеанс, поскольку это означает, что он должен отказаться от безопасности своих окнофи-лических отношений и вынужден воспринимать ужасные, холодные, пустые пространства между кушеткой и своим ближайшим объектом, например, ручкой двери.

Обычно на этой стадии, после того как окнофилический страх несколько стих, кушетка превращается в волнующее пространство, приглашающее пациента предпринять посредством свободных ассоциаций рискованные филобатические путешествия. Однако эти смелые путешествия возможны лишь потому, что всегда имеется в распоряжении безопасное место, репрезентируемое кушеткой, к которой можно прижаться, в противном случае такое путешествие оказалось бы слишком волнующим или пугающим.

Затем постепенно возникает более спокойная атмосфера, в которой кушетка, так сказать, надежно держит пациента. Цепляние . уже становится излишним; пациент доверяется кушетке всем своим весом в твердой уверенности, что она предназначена для него и достаточно крепка, чтобы его выдержать. В этот период пациент, как правило, позволяет себе более расслабленные позы, переворачивается набок, крутится, требует и использует покрывало и т.д. Хотя окончание сеанса по-прежнему сопровождается неудовольствием, в этот период оно может достаточно легко переноситься пациентом, который уверен, что кушетка и аналитик опять будут в его распоряжении на следующем сеансе.

И только на последних стадиях лечения переход между этими состояниями становится простым и безболезненным, хотя он по-прежнему сопровождается аффектами. Пациент может закрыть глаза и погрузиться в защитную, бесструктурную темноту или открыть глаза и обнаружить вокруг себя дружественные пространства. Он может довериться кушетке всем своим весом, а в конце сеанса опять, так сказать, взвалить свой вес на собственные плечи и унести его с собой — без большой радости, но и без особой злобы» (там же, 78).

Для «ребенка в пациенте» эти фазы регрессии, в которых еще раз переживается полный отчаяния страх оказаться покинутым ненадежным объектом, являются крайне болезненным временем. Но и для аналитика это тоже тяжелый период, «он постоянно подвержен опасности вовлечься в эмоционально-субъективные связи» (Balint 1968, 30). Но если аналитик «вместо этого процесса открытия заново дружественных пространств, в котором он выступает в качестве стороннего наблюдателя», под влиянием отчаяния своего пациента берет на себя роль матери, то есть предлагает себя в качестве окнофилического объекта, то «становится сомнительным, сумеет ли пациент отказаться от своих тенденций к цеплянию, стоять на собственных ногах и смотреть собственными глазами» (Balint 1959, 86).

Страницы: 1 2 3 4

Смотрите также

Учетная политика
Под учетной политикой хозяйствующего субъекта в соответствии с ПБУ 1/98 "Учетная политика предприятия" понимается принятая ею совокупность способов ведения бухгалтерского учета первичного ...

Творчество Вильгельма Райха и его последователей
Вне всякого сомнения, Вильгельм Райх — одна из самых неоднозначных фигур в истории психоанализа. Мы обязаны Райху тем, что терапевтическая техника психоанализа стала доступна для систематического ...

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...