Первичная любовь еще не является амбивалентной, активная любовь не должна уже быть такой. В 1951 году в своей работе «О любви и ненависти» (опубликована в 1952—1953 годах) Балинт пишет: «Любовь здорового человека должна быть в принципе неизменной, стабильной, не подвергаться колебаниям. Незначительные или даже серьезные фрустрации не могут в ней ничего или почти ничего изменить. Настоящая любовь чутка, великодушна и терпима. В отличие от нее, ненависть зрелого человека является лишь чем-то потенциальным или случайным; если для нее имеется действительно серьезный повод, то может возникнуть и сохраняться сильное, порой огромное возбуждение, однако его нельзя уже приравнять к острой вспышке ярости. В противоположность любви ненависть должна исчезать легко и быстро, как только ситуация меняется к лучшему» (там же, 140). «Стойкая ненависть», которая, как показывает клинический опыт, «всегда . есть последствие фру-стрированной любви», позволяет говорить о «незрелости Я». Отгораживаясь «барьером ненависти», незрелые люди пытаются отрицать свою потребность в тех, кто вызвал у них фрустрацию, и свою зависимость от них (там же, 141), чтобы воспрепятствовать возвращению вытесненного и не переживать заново полного отчаянием чувства «бессильной зависимости» от равнодушной или враждебной матери, «угнетающего неравенства между субъектом и объектом» (там же, 146).

Дистанция, способность быть независимым, является необходимым условием установления подлинных отношений. «Весь глубокий трагизм ситуации заключается в том, что чем сильнее человек цепляется, тем меньше поддержки он находит У объекта» (Balint 1959, 66). Только тогда, когда оба партнера способны устанавливать дистанцию, то есть могут признавать свободу и самостоятельность другого, они вообще способны воспринимать потребности другого и с пониманием к ним относиться. И только с дистанции, а не когда один партнер виснет на другом, можно с любовью относиться к другому. Чтобы согласовать собственные потребности с потребностями партнера, чтобы находиться в гармонии друг с другом, необходима постоянная проверка реальности, «причем до тех пор, пока сохраняются отношения любви». Однако это означает, что «индивидуальные различия не слишком велики И взаиллная идентификация обоих партнеров возможна без чрезмерных усилий» (Balint 1965, 127). Если возникает то, что Балинт называет «генитальной идентификацией», если два человека способны построить гармоничные отношения любви, создать из двух их жизней одну общую, то тогда и в самом деле счастье одного становится счастьем другого, точно так же, как и печаль одного будет печалью другого.

Пожалуй, генитальная идентификация наиболее отчетливо демонстрирует важное различие между первичной любовью и активной любовью. Балинт показывает это на простом примере: « .Для одного боль, мучение, печаль, которую испытывает его партнер при расставании, является источником радости: ведь это доказывает, что его по-прежнему очень любят, другой человек в аналогичной ситуации попытается утешить пребывающего в печали партнера, скрыть свою собственную боль, чтобы поберечь другого, сделать расставание для него более легким» (там же, 65—66). Один уже способен к активной любви, другой по-прежнему находится на стадии первичных форм любви.

Аффективная любовь требует «постоянной, неизменной аффективной привязанности не только в период генитального вожделения, но и позднее, вплоть до конца жизни партнера и даже после его смерти» (там же, 125).

Как же выражается это чувство любви, если не в форме страстного вожделения? Оно находит свое выражение в нежности. Активная, «генитальная любовь лишь тогда является настоящей . когда сопровождается огромной привязанностью и чувством нежности» (там же, 124). Здесь имеется в зиду не активная нежность, которая уже является прелюдией к генитальному удовлетворению, а архаичная первичная нежность, проистекающая «из самых ранних лет детства» (Freud VIII, 79; см. также: Balint 1965, 64) и продолжающая существовать на протяжении всей жизни (Balint 1965, 65). Ее целью является «спокойствие, а не страсть» (там же, 123), чувство «спокойного, тихого благополучия», ее языком является язык тела и язык детей. «Фактически каждый нежно любящий человек склонен к тому, чтобы давать своей партнерше ласковые, в сущности, детские имена, обращаться с нею всегда, как с ребенком, и даже разговаривать с нею на детском языке», — пишет Балинт. «Возлюбленная также идет ему навстречу, относясь к себе как к ребенку. Впрочем, их отношения часто обращаются в противоположность, когда мужчина ведет себя, как ребенок, чтобы испытать нежность» (там же, 65).

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Смотрите также

Творчество Вильгельма Райха и его последователей
Вне всякого сомнения, Вильгельм Райх — одна из самых неоднозначных фигур в истории психоанализа. Мы обязаны Райху тем, что терапевтическая техника психоанализа стала доступна для систематического ...

Хаинц Гартманн и современный психоанализ
Хайнц Гартманн (1894—1970), выдающийся психоаналитик второго поколения, был одним из тех, кому выпало продолжить пионерскую работу, начатую в первые десятилетия XX века Фрейдом и его соратниками. ...

Управленческие процессы
Уровень развития информационного пространства начинает самым непосредственным образом влиять на экономику, деловую и общественно-политическую активность, граждан, другие стороны жизни общества. Ин ...