В 1958 году Эриксон опубликовал работу «Молодой Лютер, психоаналитическое и историческое исследование». Первоначально она задумывалась как глава книги, посвященной кризисам идентичности. Однако, как отмечает автор, в такой сложной и крупной личности, как Лютер, невозможно было разобраться в одной главе.

Кроме того, Эриксон совершенно определенно сказал, что широко распространенная привычка рассматривать человеческий страх в его многочисленных формах «лишь» как болезнь, не принесла бы нам ничего, кроме стерильной, редуцированной схемы для архива патологических случаев. Рассматривать несомненно существовавшие у Лютера личностные нарушения как причуду психотической судьбы, изменившую жизнь западного мира, означало бы питать предубеждение против включения психических сил в пространства истории. Эриксон цитирует в связи с этим историка Р. Дж. Коллингсвуда: «История — это жизнь самого духа, который является духом лишь в той мере, в какой он живет в историческом процессе и вместе с тем осознает себя самого живой его частью» (Erikson 1958b, нем. изд., 1964,19).

Следующий логический шаг для Эриксона состоял в том, чтобы исследовать кризис идентичности великого человека, ставшего важным инструментом исторических Перемен. Нельзя было разобраться в личности Лютера, снабдив ее категорическими Императивами теологии или психологии типа «благочестивый, орудие дьявола, хитрый и благоразумный» или «душевнобольной духовидец». От этого представления, с помощью которого исследуют то, каким образом функции Я человека могут формировать чувство цельности и идентичности из совершенно противоположных позитивных и негативных жизненных переживаний, порождающих кризисы идентичности, слишком часто отмахивались как от «простой патологии». Тот факт, что борьба за синтез (иногда для других совершенно незаметная, иногда проявляющаяся в активных, опасных действиях) предполагает мобилизацию реальных сил личности, оставался практически без внимания, и возникает вопрос, почему историки самым вопиющим образом игнорировали огромную важность этой внутренней борьбы. Эриксон пишет: « .Мы не можем полностью оставить историю историкам и клинически неподготовленным наблюдателям, которые зачастую весьма элегантно занимаются как раз сокрытиями, оправданиями и идеализациями исторического процесса, вместо того чтобы (а это и должно быть их задачей) от них отстраниться» (там же, 21). И далее: « .Биографы, являющиеся ярыми противниками систематической психологической интерпретации, позволяют себе вдоволь психологизировать. И только потому, что они отвергают провозглашенную психологическую точку зрения, считают это психологизирование позицией здравого смысла. И все же в открыто утверждаемой антипсихологии всегда имплицитно содержится психология» (там же, 37).

С самого начала психоанализ занимался исследованием прошлого. В первую очередь он являлся историческим методом, и аналитики утверждали, что благодаря прояснению исторического процесса формируется новая современная и даже будущая история. «Будучи системой идей, он творит историю». Но психоанализ с тех пор изменился. Психоаналитики занимаются сегодня с новыми группами людей, которые весьма отличаются от «классических случаев». Эти новые классы пациентов требуют изменения метода и его основ. К этим новым классам пациентов относятся подростки и молодые взрослые, которые оказались в плену смертоносной повседневной необходимости утверждать себя в осмысленном видении будущего или в бессмысленном прошлом. Борьба ведется не только со специфическими импульсами и защитными структурами, сформированными для их преодоления, но и за идеологию, предоставляющую осязаемую возможность трудиться. Эта работа является важнейшей частью взаимно оживляющего напряжения между нуждающимися в помощи молодыми людьми и их социальным окружением. «Идеология» крайне важна. Эриксон пишет: «В нашей книге идеология означает бессознательную тенденцию, лежащую в основе религиозного, научного и политического мышления, — подгонять в определенное время факты к идеям, а идеи к фактам, чтобы создать картину мира, достаточно убедительную для поддержания чувства коллективной и индивидуальной идентичности» (там же, 23). В данной системе координат, используемой для исследования, Эриксон демонстрирует свои способности к тщательному научному анализу и творческому синтезу.

Он самостоятельно перевел многие тексты со средневековой латыни и с датского, включая личные заметки Лютера для выступлений, которые предшествовали девяноста пяти тезисам, прибитым к церковным воротам в Виттенберге. Основываясь на известных данных о детстве и юности Лютера, он дает живое и наглядное представление о внутренней борьбе и душевной боли щедро одаренного человека. Эриксон также описывает, с какой стойкостью и креативностью вел свою внутреннюю борьбу и терпел муки Лютер, и полагает, что в них отражалась общая проблема идентичности большой части немецкого народа.

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

Управленческие процессы
Уровень развития информационного пространства начинает самым непосредственным образом влиять на экономику, деловую и общественно-политическую активность, граждан, другие стороны жизни общества. Ин ...

Психотерапия (поведенческая психотерапия)
Психотерапия - это наука о влиянии слова на психику, а через нее на весь организм человека с целью сохранения и восстановления здоровья. Инструментом влияния является язык врача. Применение психотера ...

Очерк различных взглядов на природу практического мышления
С момента его появления и на протяжении многих последующих лет термин «практический интеллект» неоднократно менял свое содержание. И это было связано не только с различиями в эмпирическом материал ...