В 1958 году Эриксон опубликовал работу «Молодой Лютер, психоаналитическое и историческое исследование». Первоначально она задумывалась как глава книги, посвященной кризисам идентичности. Однако, как отмечает автор, в такой сложной и крупной личности, как Лютер, невозможно было разобраться в одной главе.

Кроме того, Эриксон совершенно определенно сказал, что широко распространенная привычка рассматривать человеческий страх в его многочисленных формах «лишь» как болезнь, не принесла бы нам ничего, кроме стерильной, редуцированной схемы для архива патологических случаев. Рассматривать несомненно существовавшие у Лютера личностные нарушения как причуду психотической судьбы, изменившую жизнь западного мира, означало бы питать предубеждение против включения психических сил в пространства истории. Эриксон цитирует в связи с этим историка Р. Дж. Коллингсвуда: «История — это жизнь самого духа, который является духом лишь в той мере, в какой он живет в историческом процессе и вместе с тем осознает себя самого живой его частью» (Erikson 1958b, нем. изд., 1964,19).

Следующий логический шаг для Эриксона состоял в том, чтобы исследовать кризис идентичности великого человека, ставшего важным инструментом исторических Перемен. Нельзя было разобраться в личности Лютера, снабдив ее категорическими Императивами теологии или психологии типа «благочестивый, орудие дьявола, хитрый и благоразумный» или «душевнобольной духовидец». От этого представления, с помощью которого исследуют то, каким образом функции Я человека могут формировать чувство цельности и идентичности из совершенно противоположных позитивных и негативных жизненных переживаний, порождающих кризисы идентичности, слишком часто отмахивались как от «простой патологии». Тот факт, что борьба за синтез (иногда для других совершенно незаметная, иногда проявляющаяся в активных, опасных действиях) предполагает мобилизацию реальных сил личности, оставался практически без внимания, и возникает вопрос, почему историки самым вопиющим образом игнорировали огромную важность этой внутренней борьбы. Эриксон пишет: « .Мы не можем полностью оставить историю историкам и клинически неподготовленным наблюдателям, которые зачастую весьма элегантно занимаются как раз сокрытиями, оправданиями и идеализациями исторического процесса, вместо того чтобы (а это и должно быть их задачей) от них отстраниться» (там же, 21). И далее: « .Биографы, являющиеся ярыми противниками систематической психологической интерпретации, позволяют себе вдоволь психологизировать. И только потому, что они отвергают провозглашенную психологическую точку зрения, считают это психологизирование позицией здравого смысла. И все же в открыто утверждаемой антипсихологии всегда имплицитно содержится психология» (там же, 37).

С самого начала психоанализ занимался исследованием прошлого. В первую очередь он являлся историческим методом, и аналитики утверждали, что благодаря прояснению исторического процесса формируется новая современная и даже будущая история. «Будучи системой идей, он творит историю». Но психоанализ с тех пор изменился. Психоаналитики занимаются сегодня с новыми группами людей, которые весьма отличаются от «классических случаев». Эти новые классы пациентов требуют изменения метода и его основ. К этим новым классам пациентов относятся подростки и молодые взрослые, которые оказались в плену смертоносной повседневной необходимости утверждать себя в осмысленном видении будущего или в бессмысленном прошлом. Борьба ведется не только со специфическими импульсами и защитными структурами, сформированными для их преодоления, но и за идеологию, предоставляющую осязаемую возможность трудиться. Эта работа является важнейшей частью взаимно оживляющего напряжения между нуждающимися в помощи молодыми людьми и их социальным окружением. «Идеология» крайне важна. Эриксон пишет: «В нашей книге идеология означает бессознательную тенденцию, лежащую в основе религиозного, научного и политического мышления, — подгонять в определенное время факты к идеям, а идеи к фактам, чтобы создать картину мира, достаточно убедительную для поддержания чувства коллективной и индивидуальной идентичности» (там же, 23). В данной системе координат, используемой для исследования, Эриксон демонстрирует свои способности к тщательному научному анализу и творческому синтезу.

Он самостоятельно перевел многие тексты со средневековой латыни и с датского, включая личные заметки Лютера для выступлений, которые предшествовали девяноста пяти тезисам, прибитым к церковным воротам в Виттенберге. Основываясь на известных данных о детстве и юности Лютера, он дает живое и наглядное представление о внутренней борьбе и душевной боли щедро одаренного человека. Эриксон также описывает, с какой стойкостью и креативностью вел свою внутреннюю борьбу и терпел муки Лютер, и полагает, что в них отражалась общая проблема идентичности большой части немецкого народа.

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

Фрейдовские соратники
Наряду с очерками о личности и творчестве Фрейда мы решили рассказать также о двух, пожалуй, наиболее выдающихся фрейдовских учениках: Карле Абрахаме и Шандоре Ференци. Невозможно даже просто сос ...

Творчество Вильгельма Райха и его последователей
Вне всякого сомнения, Вильгельм Райх — одна из самых неоднозначных фигур в истории психоанализа. Мы обязаны Райху тем, что терапевтическая техника психоанализа стала доступна для систематического ...

Творчество Мелани Кляйн
Разработав аналитический метод лечения маленьких детей, Мелани Кляйн создала инструмент, позволивший ей проникнуть в глубины психики и сделать новые открытия, относящиеся к раннему развитию челове ...