Если шизоид предупреждает любое возможное разочарование благодаря своей недоверчиво-рефлекторной форме жизни, то депрессивный человек реагирует только на фактическое разочарование; он отвечает на него симптоматикой, но ее не замечает. Если шизоид характеризуется отсутствием чувства безнадежности, то депрессивный человек — это человек, реагирующий глубоким отчаянием. Даже там, где он пытается компенсировать свою ощутимую заторможенность достижениями, сознанием долга или подчеркнутой готовностью к социальному взаимодействию, и даже там, где, например, благодаря своей жажде знаний он достигает замещающего удовлетворения, всегда можно обнаружить это ощущение безнадежности, если только получить доступ к тому восприятию жизни, которое им движет, — к его мировоззрению. Все ему кажется, в сущности, пустым, безрадостным, бессмысленным. И только при явно выраженных оральных установках и гигантских ожиданиях субъективное ощущение безнадежности не является таким интенсивным. И наоборот, при оральных установках упрекать и претендовать («разыгрывать из себя оскорбленного») прогноз терапии является не особенно благоприятным.

Еще один тезис Фрейда, а именно: мысли о самоубийстве возникают только у того, кто, собственно говоря, хотел бы убить другого (X, 439) — Шульц-Хенке считал правомерным лишь для определенных случаев, которые должны быть тщательно проанализированы с точки зрения психологии неврозов. Депрессия, согласно Шульцу-Хенке, представляет собой «нерешенный антагонизм» между орально-агрессивными агонизмами и обусловленными чувствами страха и вины антагонизмами. Именно мучительные, невыносимые депрессивные чувства и заставляют помышлять о самоубийстве. Только в том случае, если удается доказать, что какому-то другому определенному человеку присущи латентные орально-агрессивные тенденции, можно говорить, что данный человек имеет «латентную потребность» его устранить, убить.

Навязчиво-невротическая структура

Согласно Шульцу-Хенке, навязчиво-невротическая структура возникает тогда, когда подавляются как анально-ретентивные, так и моторно-агрессивные побуждения, то есть потребность ребенка сохранить то, чем он обладает, и потребность ad-gredi — потребность совладать с миром с помощью зрелой моторики. Здесь тормозятся импульсы, уже обладающие выраженной готовностью к моторным действиям. Молниеносное подавление, как в случае депрессивного человека и шизоида, уже является невозможным. Поэтому сохраняются ощутимые агонистические импульсы, а также тормозящее противодействие, хотя то и другое не рефлексируются. Этот феномен можно иногда наблюдать даже непосредственно, когда в рамках навязчиво-невротической структуры возникает соматическая симптоматика — заикание или мышечная дрожь. Импульсы и моментально возникающие встречные импульсы нарушают здесь нормальный процесс мышечной иннервации. Сам человек обычно осознает свою расщепленность, когда ему приходится принимать какое-либо решение, а затем замечает, что ему либо вообще не удается его принять, либо он склоняется к самым противоречивым формам поведения.

Таким образом, лица с навязчиво-невротической структурой становятся «избегающими людьми» (И. Дюрк). Они, как пишет Шульц-Хенке, избегают «рукопашной схватки», уступчивы, однако у них сохраняются скрытые моторно-агрессивные импульсы. Еще Бонди говорил здесь о «злой покорности» (Schultz-Hencke 1951, 63). Под влиянием требований абсолютного послушания, строгости или ригидной морали первым в детской фазе развития тормозится поведенческий компонент агрессивного побуждения. Но поскольку ребенок уже не является столь беспомощным, как на первом году жизни, он, несмотря на страх наказания, особенно интенсивно попытается удовлетворить свою потребность в моторной разрядке. Он будет проявлять все большую агрессию и ненависть по отношению к запрещающим взрослым. Если ребенка наказывают за это особенно строго, то он начинает воспринимать свои аффекты как «нехорошие», предосудительные и при определенных условиях даже как смертоносные. У него развиваются сильные чувства вины, а они в свою очередь настолько теперь подавляют аффект, что зачастую о том, чтобы вернуться к прежним проявлениям упрямства, не может быть и речи. Ребенок становится «славным». Если подобное подавление моторных и аффективных элементов оказалось успешным, то вместо них в структуре переживания побуждений в течение долгого времени могут оставаться активными компоненты воображения. При этом возникающие в результате агрессивные фантазии оказываются, так сказать, «изолированными» от первоначального импульса. Здесь мы сталкиваемся с защитным механизмом изоляции, о котором говорил еще Фрейд — правда, в ином методологическом контексте — при описании невроза навязчивых состояний.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

Психоанализ в Восточной Европе
Изначально понятие «Восточная Европа» использовалось как чисто географическое наименование. К нему относили местность и государства восточный части Польши, европейскую Россию и Украину, Прибалтику ...

Очерк теории практического мышления
Мышление едино, но имеет различные виды и формы [123]. Некоторые из них изучены лучше, детальнее, например, теоретическое мышление, мышление академическое, мышление в лабораторных условиях. Это об ...

Проблемная ситуация и процесс практического мышления
Сегодня общепризнанным стал тезис С.Л. Рубинштейна о том, что мышление едино, что его различные виды (например, практическое и теоретическое мышление) имеют общую природу, подчиняются одним и тем ...