Гарри Стек Салливен родился 21 февраля 1892 года в Норвиче, небольшом городке в штате Нью-Йорк. Он умер 14 января 1949 года в Париже, где находился на конференции ЮНЕСКО. Его бабушка и дедушка эмигрировали из Ирландии. Когда Гарри было три года, его родители поселились на ферме в сельской общине неподалеку от Норвича. Эта область традиционно является протестантско-респуб-ликанской, и во всей округе Салливены являлись единственной семьей католиков. В целом о детстве Салливена известно очень мало. Единственным источником информации о нем является Клара Томпсон, которая была его другом и, о чем будет рассказано несколько позже, его аналитиком. Я хотел бы здесь привести цитату из речи под названием «Гарри Стек Салливен, человек», которую Клара Томпсон произнесла 11 февраля 1949 года на торжественном заседании, посвященном памяти Салливена.

Гарри Стек Салливен с самого раннего детства был одиноким человеком. Он был единственным ребенком, выжившим в семье бедных ирландских фермеров в штате Нью-Йорк. Все его братья и сестры умерли еще в младенческом возрасте. Он был одиноким мальчиком, у которого на родительской ферме не было ни друзей, ни товарищей по играм. Мать, которая, как ей казалось, вышла замуж за человека ниже своего ранга, была наполовину инвалидом и постоянно брюзжала и раздражалась из-за убогого существования семьи. Она давала мальчику очень мало тепла. По его собственным словам, она совсем не интересовалась сыном, для нее он являлся статистом, на которого можно было "повесить" свои иллюзии. Самому же ему казалось, что он всегда находил взаимопонимание с отцом, если только удавалось с ним контактировать. Однако эти доверительные отношения с отцом возникли позже, когда Салливен был рке взрослым. Отец Салливена был робким, скрытным человеком; он крайне редко хвалил своего сына, тем больше Гарри ценил эту похвалу. Единственными друзьями в его детстве были животные на ферме. Играя с ними, он чувствовал себя счастливым и не таким заброшенным. Настоящих товарищей по играм у него не было, и когда, наконец, он пошел в школу, то чувствовал себя посторонним и не мог приспособиться к группе. Такова ранняя предыстория человека, который в течение многих лет стремился понять одиночество. В результате этих усилий возникла теория, имеющая для всех нас огромнейшее значение.

В характере Гарри была также мистическая, сентиментальная сторона. Его мать, исполненная чувством превосходства своей семьи над семьей мужа, часто рассказывала сыну истории из прошлого. Одна из этих историй особенно запала ему в душу: кто-то из его предков был западным ветром, который в образе лошади скакал навстречу восходу солнца, чтобы приветствовать будущее. У меня самой есть сомнения, не уверовал ли Гарри своей сентиментальной, полной юмора, ирландской частью души в правдивость этой истории. Во всяком случае пристрастие к лошадям у него было очень сильным, и он всегда рассматривал лошадь как своеобразный символ себя самого.

Хотя этому сыну бедного фермера предстояло пройти длинный путь, что-то в нем все время влекло его вперед. Уже в раннем возрасте он проявил талант и интерес к физике, а затем решил заняться медициной. Но и в университете бедность и недостаточное чувство сопричастности изолировали его от сокурсников. В конце Первой мировой войны он служил офицером связи в больнице Святой Елизаветы, где познакомился с Уильямом Алансоном Уайтом, который во многом ему помогал и вместе с тем оказал на него огромное влияние. Этот личный интерес доктора Уайта на протяжении всей жизни очень много значил для Салливена, и впоследствии он всегда вспоминал о нем с глубокой благодарностью. Примерно в это же время Гарри стал проявлять особый интерес к проблемам шизофрении.

Несколько лет спустя, в 1923 году, когда Гарри впервые появился в больнице Шеппарда Пратта, завязалась и наша дружба. То, как она началась, было для него совершенно типичным. В то время мне довелось выступать в клинике Фиппса с первым своим научным докладом, а Гарри находился среди слушателей. Наряду с сомнениями, свойственными новичку, у меня всю неделю перед докладом по вечерам поднималась температура, и поэтому, наверное, я выглядела очень болезненной. Мой доклад был посвящен попыткам суицида у больных шизофренией. Позднее Гарри рассказывал мне, что был поражен не только моим интересом к шизофрении, но еще больше тем, что я выглядела такой больной. Он сделал из этого вывод: эта женщина, видимо, больна шизофренией; я должен обязательно с ней познакомиться. Таким образом, приступ брюшного тифа послужил причиной возникновения столь плодотворных дружеских отношений, дружбы, которая с непоколебимой лояльностью продолжалась более 25 лет.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Смотрите также

Методический инструментарий для учебных занятий по анализу конфликтов и ведению переговоров
Будьте самоучками - не ждите, чтобы вас научила жизнь. Станислав Ежи Лец Особенности психологического экспериментирования, при котором предметом моделирования и изучения является конфликт, состоят ...

Управленческие процессы
Уровень развития информационного пространства начинает самым непосредственным образом влиять на экономику, деловую и общественно-политическую активность, граждан, другие стороны жизни общества. Ин ...

Очерк теории практического мышления
Мышление едино, но имеет различные виды и формы [123]. Некоторые из них изучены лучше, детальнее, например, теоретическое мышление, мышление академическое, мышление в лабораторных условиях. Это об ...