Благодаря нашему взаимному интересу к пациентам между нами установилась очень тесная связь. Мы вскоре поняли, что относимся к больным с одинаковыми чувствами — с настоящей симпатией и глубоким уважением. Его мысли в отношении пациентов всегда мне казались очень разумными, и я принимала их интуитивно и почти бессознательно. Вскоре мне стало понятно, что это человек, который своим едким сарказмом мог прилюдно разнести в пух и прах плохой доклад, мог быть совсем другим — он мог быть мягким, сердечным и дружелюбным. И именно это он демонстрировал своим пациентам. Каждый, кто наблюдал, как он разговаривал с больным кататонией, видел настоящего Гарри — без маски и без защит. Его мягкость не имела ничего общего с сентиментальностью и слезливостью; скорее, она выражала чувство глубокого понимания.

В дружбе он также проявлял искренность и терпимость, столь типичные для его отношения к пациентам. В выборе друзей он был очень осторожен. Он долго проверял: не слишком ли они ориентированы на соперничество, не движет ли ими невротическое честолюбие? Не ревнивы ли они по своей природе и не являются ли оппортунистами? Ибо в этом отношении он не знал терпимости. Но если человек выдерживал эту проверку, то мог полностью рассчитывать на лояльность Гарри. Совершенно не имело значения, какие другие промахи он мог допустить — ив частной беседе Салливен всегда ему на них указывал, — он всегда оставался среди его друзей. У меня самой однажды были все основания быть благодарной ему за эту лояльность, когда он защитил меня в ситуации, в которой менее великодушный человек, скорее, позаботился бы о том, чтобы предотвратить угрозу своему собственному положению. Я думаю, что для Гарри собственные интересы никогда не имели большого значения, когда речь шла о лояльности к другу. Он готов был прийти на помощь в любых критических ситуациях.

И тем не менее в своих личных делах Гарри был удивительно далек от мира. Голова его находилась в облаках, и отнюдь не всегда он стоял ногами на земле. Но разве можно было ожидать чего-либо другого от потомка западного ветра! Во всяком случае для сухого ученого этот человек обладал удивительным чувством поэзии. Он любил музыку. И, возможно, именно это сочетание художественной жилки с научным умом ученого и позволило ему открыть значение различных тембров человеческого голоса.

Гарри воспитывался как католик, и хотя его мышление было далеко от формальных религиозных догматов веры, он сохранил большую любовь к красоте и величию католических ритуалов. Он был глубоко религиозен в смысле веры в позитивную сторону человека. Когда он прощался с другом, то использовал характерную формулу: "Да хранят тебя боги!" Мне это напутствие всегда, так сказать, приоткрывало занавес, позволяя увидеть ирландского юношу и его традиционную веру в языческих богов. Несомненно, у этого напутствия был подтекст: "Пусть защитят тебя добрые силы твоего мира!"

Вера в возможность постоянного мира на земле, словно огонь, горела в нем и все последние годы придавала жизненную энергию его больному и слабому телу. Много раз в эти годы ему удавалось перехитрить смерть, что граничило с чудом. Он хотел жить и жил продуктивно. Он и дальше будет жить с нами и благодаря нам — людям, которые его знали. Он умер как герой прямо во время работы, которую любил больше всего на свете» (Thompson 1949).

Салливен получил докторскую степень по медицине в 1917 году в Чикагском колледже медицины и хирургии. После этого в годы Первой мировой войны он служил старшим лейтенантом и до 1923 года оставался на правительственной службе в качестве офицера связи с больнице Святой Елизаветы в Вашингтоне (округ Колумбия). Он работал там под руководством Уильяма Алансона Уайта, который являлся одним из первых поборников психоанализа в Соединенных Штатах Америки. В это же время у Салливена завязались тесные профессиональные и человеческие отношения с Кларой Томпсон, работавшей в той же больнице. Он уговорил ее поехать для прохождения собственного анализа в Европу, чтобы затем, по возвращении в США, проанализировать его самого.

В 1923 году Салливен получил должность психиатра в больнице Шеппарда и Пратта в Балтиморе (штат Мэриленд). В 1925 году он был назначен руководителем клинических исследований и с тех пор стал интенсивно заниматься изучением шизофренических расстройств. В этом же году он стал экстраординарным профессором психиатрии на медицинском факультете Мэрилендского университета.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

Методический инструментарий для учебных занятий по анализу конфликтов и ведению переговоров
Будьте самоучками - не ждите, чтобы вас научила жизнь. Станислав Ежи Лец Особенности психологического экспериментирования, при котором предметом моделирования и изучения является конфликт, состоят ...

Психоаналитическая теория депрессии
В начале нашего столетия психоаналитики в ходе лечения больных стали собирать эмпирический материал относительно депрессии и на его основе создавать теорию (Abraham 1912, Freud 1917), получившую в ...

Фрейдовские соратники
Наряду с очерками о личности и творчестве Фрейда мы решили рассказать также о двух, пожалуй, наиболее выдающихся фрейдовских учениках: Карле Абрахаме и Шандоре Ференци. Невозможно даже просто сос ...