Переписка Зигмунда Фрейда с Томасом Манном не была постоянной, однако существуют два важных письма Фрейда Манну (из опубликованных на сегодняшний момент), о которых следует вкратце здесь рассказать из-за важности этих отношений.

Личное знакомство Фрейда с наиболее известным писателем его времени Томасом Манном (1875—1955) произошло сравнительно поздно, хотя Фрейд знал и ценил книги Манна, даже восхищался ими, а Манн был глубоким знатоком психоанализа, о чем свидетельствует не только анализ его собственных творений, но и два его эссе о Фрейде: «Место Фрейда в современной истории духа» (1930) и «Фрейд и будущее» (1936). Для Фрейда суждение Манна было особенно ценно, ведь в качестве поборника психоанализа открыто выступал писатель такого масштаба, что во времена правления национал-социалистов было отнюдь небезопасно.

Согласно Джонсу (Jones III, 204), Манн впервые посетил Фрейда лишь в марте 1923 года, поскольку более ранний визит, запланированный Манном, не состоялся. У них сразу же установился тесный духовный контакт, а семья Фрейда пришла в восторг от «кудесника» , который, блистательно владея искусством собеседника, пробудил в женщинах этого дома воспоминания об их северогерманской родине.

Как и в случае с Роменом Ролланом и другими знаменитыми современниками, в отношениях с Томасом Манном письма писались в основном по случаю публичною празднования юбилея и вручения наград. Так, в связи с шестидесятилетием Томаса Манна 6 июня 1935 года издательство С. Фишера попросило Фрейда что-нибудь написать к этой дате. Фрейд писал (G. W. XVI, 249): /дорогой Томас Манн!

Примите дружески сердечные поздравления к Вашему 60-му дню рождения! Я один из «старейших» Ваших читателей и почитателей и мог бы пожелать Вам долгой и счастливой жизни, как обычно делают в таких случаях. Однако я воздержусь от этого, поскольку желания стоят дешево и кажутся мне рудиментом той эпохи, когда человек верил в магическую власть мысли. К тому же я на собственном опыте уверился: лучше, когда сострадательная судьба вовремя обрывает течение нашей жизни.

Кроме того, я не считаю достойной подражания манеру ставить во время подобного торжества фамильярность выше уважения, так что юбиляр принужден выслушивать, как его человеческие достоинства превозносятся, а творческие анализируются и подвергаются критике. Я не хотел бы провиниться подобной заносчивостью. Однако я могу утверждать нечто иное: от имени бесчисленных Ваших современников я осмеливаюсь выразить нашу уверенность, что Вы никогда не скажете и не свершите — ведь слова писателя приравниваются к делам — ничего низкого и трусливого; во времена и в ситуациях, которые сбивают нас с толку, Вы пойдете верным путем и укажете его остальным.

Искренне преданный Вам Фрейд.

В день восьмидесятилетия Фрейда Томас Манн, который перед этим ходатайствовал о присуждении Нобелевской премии Фрейду — к сожалению, безуспешно, — лично вручил юбиляру благодарственный адрес, составленный им самим и Стефаном Цвейгом. Кроме того, Манн переслал Фрейду манускрипт своего доклада о Фрейде (Mann 1936), с которым он успел выступить в пяти или шести различных городах.

Адрес звучал следующим образом (Jones III, 245):

Мы приветствуем восьмидесятый день рождения Зигмунда Фрейда как заветную возможность выразить наши благие пожелания и почтение творцу и зачинателю нового, более глубокого знания о человеке. Этот отважный исследователь и целитель, оказавший влияние в каждой сфере своей деятельности, как врач и психолог, философ и человек искусства, стал для двух поколений вождем и проводником в неизведанный доселе мир человеческой души. Совершенный дух, «человек и рыцарь со взглядом из бронзы», как отозвался Ницше о Шопенгауэре, исследователь и мыслитель, который сумел выстоять в одиночку, а затем многих привлек к себе и увлек за собой, он прошел свой путь и дошел до истин, которые казались опасными оттого, что приоткрывали робко сокрытое и освещали тьму. Повсюду обнажал он новые проблемы, изменяя старые мерки, его поиски и находки широко распахнули пространство духовного исследования, и даже его противники обязаны ему творческим импульсом, который они получили от него. Пусть будущие времена изменят или ограничат то или иное достижение его исследования, вопросы, которые Зигмунд Фрейд поставил человечеству, никогда уже не будут обойдены молчанием, его знания никогда не смогут вновь погрузиться во тьму. Понятия, которые он создал, термины, которые он сотворил, уже вошли, как нечто само собой разумеющееся, в живую кровь языка; во всех областях духовной деятельности, в литературной критике и искусствоведении, истории религии и древней истории, в мифологии, фольклористике и в педагогике, а также и в самом творчестве отчетливо прослеживается его влияние, и если чему из деяний нашей семьи и суждено уцелеть от забвения, так — мы в этом уверены — его делу познания души.

Страницы: 1 2

Смотрите также

Управленческие процессы
Уровень развития информационного пространства начинает самым непосредственным образом влиять на экономику, деловую и общественно-политическую активность, граждан, другие стороны жизни общества. Ин ...

Психоаналитическая концепция мазохизма со времен Фрейда: превращение и идентичность
Проблема мазохизма, рассматриваемая с позиции психоаналитической теории, излагается в данной статье в двух разделах. Вначале будет представлена фрейдовская концепция, разработанная в рамках первой ...

Мышление профессионала-практика
Второй этап в развитии взглядов на практическое мышление был подготовлен бурным развитием психологии труда, изучением профессий, разработкой методов оптимизации трудовой деятельности. Тщательное и ...