В противовес к такому подходу Л.С. Выготский считает, что «величайший генетический момент во всем интеллектуальном развитии, из которого выросли чисто человеческие формы практического и познавательного интеллекта состоит в соединении двух первоначально совершенно независимых линий развития» [14, с. 21-22]. Дальше он стремится развить и обосновать эту мысль. Он считает, что манипулирование у ребенка совершенно преобразуется, как только речь включается в него. «Ребенок не просто действует, пытаясь достичь цели, но одновременно говорит», — пишет Л.С. Выготский, имея в виду уже первые эксперименты с ребенком по методике Кёлера. Причем речь усиливается всякий раз, когда ситуация становится более трудной, а попытки помешать речи даже иногда останавливают действие. Все это позволяет Л.С. Выготскому предположить, что «проговаривание и действие… являются единой сложной психической функцией» [14, с. 22]. Возникает единство восприятия, речи и действия, которое приводит к перестройке законов зрительного поля.

Л.С. Выготский высказывает еще одно предположение, «что эгоцентрическая речь ребенка очень рано начинает выполнять функцию примитивного речевого мышления — мышления вслух» [14, с. 23]. Если у ребенка интеллектуальную функцию выполняет эгоцентрическая речь, то в развитом поведении взрослого эту интеллектуальную функцию выполняет внутренняя речь, что, по его мнению, хорошо согласуется с взглядами Д. Уотсона [14, с. 23].

Что же отличает, по данным Л.С. Выготского и его сотрудников, действия ребенка, владеющего речью от поведения животных? Их отличает «свобода в операциях», «независимость от структуры непосредственно данной зрительной или практической ситуации», ребенок легче освобождается «от вектора, направляющего внимание непосредственно на цель»; может вводить в процесс решения задачи объекты, которые не находятся в зрительном поле; отыскивать и подготавливать те, которые могут стать полезны для решения задачи, планируя дальнейшие действия. Эта картина, нарисованная Л.С. Выготским, на наш взгляд, хорошо согласуется с описаниями практического интеллекта у Липмана и Богена, наивной физики ребенка в отличие от интеллекта обезьян, остающегося в пределах оптического поля.

Среди преобразований, которым подвергались практические операции благодаря включению в них речи, Л.С. Выготский выделяет два. Во-первых, операции ребенка менее импульсивны; во-вторых, его собственное поведение становится объектом преобразования. К сожалению, здесь в работе появляются некоторые неточности. «Практический интеллект», «практическая деятельность», «практические операции», «практическое использование орудий» — эти различные понятия иногда вдруг выступают у него как синонимы, что заставляет критически относится к некоторым из его выводов. Но посмотрим, как раскрывает Выготский названные два вида преобразований.

С помощью речи, считает Л.С. Выготский, в сферу объектов, доступных для преобразования ребенком, включается и его собственное поведение. Слова, направленные на разрешение проблемы, относятся «и к собственному поведению ребенка, его действиям и намерениям» [14, с. 24]. С помощью речи «ребенок создает рядом со стимулами, доходящими до него из среды, другую серию вспомогательных стимулов, стоящих между ним и средой и направляющих его поведение» [14, с. 24]. Поэтому-то поведение ребенка обретает относительную свободу от непосредственно привлекающей ситуации. Эти вспомогательные стимулы (речь) теперь не только средство социального контакта, но и средство воздействия на самого себя, средство автостимуляции. На наш взгляд, анализ возникновения «серии вспомогательных стимулов» — исключительно продуктивная идея, которая прекрасно согласуется с данными Липмана и Богена («график решения», «наивная физика») и Кёлера, когда он сравнивает поведение ребенка и обезьяны. Однако представление об этих вспомогательных стимулах как только о речи, к сожалению, сужает и обедняет этот подход Выготского. Наибольшие трудности возникают, когда непременно речевая форма самоорганизации мышления предполагается у взрослого человека. Так, Л.С. Выготский прав, что «в поведении… взрослого человека практическое использование орудий и символические формы деятельности… образуют сложное психологическое единство, в котором символическая деятельность направлена на организацию практических операций путем создания стимулов второго порядка и путем планирования собственного поведения субъекта». Но едва ли правильно, что в противовес высшим животным у человека возникает сложная функциональная связь между речью, употреблением орудий и натуральным зрительным полем [14, с. 26]; наряду с речью возможны и другие формы символической деятельности.

Страницы: 1 2 3 4 5

Смотрите также

Фрейдовские соратники
Наряду с очерками о личности и творчестве Фрейда мы решили рассказать также о двух, пожалуй, наиболее выдающихся фрейдовских учениках: Карле Абрахаме и Шандоре Ференци. Невозможно даже просто сос ...

Последователи Фрейда
...

Организация рационального питания
Изучение радиационных воздействий на организм человека показывает, насколько опасно влияние радиации. Причем, как показали последние исследования, действия малых доз радиации на человека в большой ...