Вслед за Гербертом Маркузе (Marcuse 1957, 13), который первым философски прочел теорию Фрейда, Одо Марквард, говоря о предметно-понятийной общности у Фрейда и Шеллинга, отстаивает тезис, что психоанализ не противоречит (трансцендентальной) философии, а является состоянием философии (Marquard 1973, 87 и далее; 1968, 657 и 379). То, что связывает друг с другом теории Фрейда и Шеллинга, — это, согласно Маркварду, присущий всему XIX столетию поворот от истории и обращение к природе, смена философии истории философией природы — сначала в образе эстетики и мифологии, затем, после их «отказа», в виде терапевтики (Marquard 1973, 103 и далее). Там, где из-за вечного варварства исчезает надежда на эмансипацию посредством исторического деяния и оказывается иллюзорным бегство в сферу манящей природы и прекрасных творений, остается надежда на медицинскую терапию человеческой природы. Новалис сформулировал решение этого духовно-исторического поворота, Ференци — спустя 125 лет — его подхватил. Нет более емкой формулы для терапевтической коррекции неудавшегося процесса социализации, чем начало 28-го фрагмента (1798): «Высшая задача развития есть овладение своей трансцендентальной Самостью, умение быть Я своего Я» (Novalis 1960, 425). Новалис пишет: «Поэзия — это великое искусство конструирования трансцендентального здоровья. В этом смысле поэт является трансцендентальным врачом» (там же, 535). Марквард, указывая на Фрейда, добавляет: если поэт как трансцендентальный врач не помогает, то «за ним следует настоящий врач — хранитель "трансцендентального здоровья"» (Marquard 1973, 98). А Ференци (в связи с 75-летием Фрейда) предсказывает, что грядет время иатрофи-лософии» (О I, 295).

Фрейд вновь ввел в среду терапии диалектику отчуждения и присвоения, разработанную первоначально в философии истории. Его учение о неврозах с самого начала требовало дополнения в культурно-исторической перспективе. Ференци пытался дополнить психоаналитическую терапию не теорией истории и культуры, а философией природы. Благодаря «Тотему и табу» (1912/13) и «Будущему одной иллюзии» (1927), с одной стороны, и «Теории генитальности» (1927) —с другой, «система» «иатрофилософии» стала завершенной. Реконструированная Марквардом скрытая связь между психоанализом и натурфилософией становится явной в «теории генитальности» Ференци.

Критика псевдоприроды является целью психоаналитической терапии. Она проявляет себя в том, что разбивает навязчивые повторения. Интерес Ференци направлен на необычные состояния совокупления, рождения, сна, обморока, рвоты и т.д. Их смысл, «биологическое бессознательное» (Г, 390, 391), можно раскрыть только герменевтически; оно никогда не было «вытеснено» и может быть понято в первую очередь человеком, реконструирующим органическую эволюцию. Анализируемые феномены природы «не отвечают», и их анализ не ведет к освобождению. Цель биоанализа не эмансипация, а радость от удачного истолкования.

Истерическая конверсия, загадочный прыжок из психического в соматическое, изображение психических конфликтов через перефункционализацию органов, их «ге-нитализация» с помощью механизмов смещения и сгущения, известных из работы сновидения и из ошибочных действий (О III, 144 и далее), является первым опорным столбом биоаналитической конструкции; фрейдовская теория влечений, вторжение из сферы психологии в сферу физиолого-соматическую — вторым, ференци считал механизм конверсии всеобщим принципом эволюции. Его утраквистский опыт связан со скрытым панпсихизмом. Ж. Ламарк, учивший о наследовании приобретенных, свойств и указывавший в качестве наследия эпохи Просвещения и Французской революции на активные тенденции организмов, которым не нашлось уже места в более прогрессивном эволюционном учении Спенсера—Дарвина , является для Ференци — как и для Фрейда — теоретиком эволюции, на которого они опираются, имплантируя в свои теории «желание как фактор развития» . Биоанализ, «аналитическая наука о жизни» (Г, 398), «видит повсюду лишь желания к восстановлению прежних состояний жизни и смерти» (там же, 396); «даже то, что внешне стремится «вперед», в сущности, извлекает свою энергию из притягательности прошлого» (там же, 363). Всякое развитие идет по пути приспособления к актуальным задачам, проистекая из попытки «восстановить вынужденно утраченную исходную ситуацию» (там же, 375): «Аутопластика может быть чисто регрессивной (ограничение потребностей, возврат на более примитивные ступени), но может быть и прогрессивной (развитие новых органов) . Приспособление может состоять в отвыкании от объектов удовлетворения или в привыкании к новым, то есть в превращении нарушения (сначала всегда неприятного) в удовлетворение. Это происходит через идентификацию с вызвавшим нарушение раздражителем и его интроекцию; таким образом из нарушения как бы возникает часть Я (влечение), и таким образом внутренний мир (микрокосмос) становится отражением внешнего мира и его катастроф» (там же, 397—398). Если бы эволюция видов была спровоцирована катастрофическими геолого-климатическими изменениями среды, а живые существа, следуя новыми, все более сложными окольными путями приспособления, совершали регрессию к покою анорганического , то тогда мы могли бы понимать загадочные поначалу феномены как выражение этих противоречивых тенденций, как отображение угрожающих жизни катастроф и удачного приспособления. Связывая воедино биологические наблюдения и психоаналитический опыт, Ференци обращается к психоаналитической теории символов: символ и символизируемое находятся исходно в отношении эквивалентности. Только вследствие вытеснения одна часть параболы становится более выраженной за счет другой, которая реггрезентируется, оставаясь непознанной. Если символы имеют зерно реальности, то их можно воспринимать буквально. «Использование символики в качестве естественнонаучного источника познания» (там же, 393) — царская дорога биогерменевтики. «Если кто-то в результате многочисленных наблюдений укрепится во мнении, что в символических или косвенных формах выражения души и тела законсервированы — как в иероглифических письменах древнейших времен — все части прошлой истории, то, наверное, будет понятно и простительно, если он отважится воспользоваться этим методом шифровки при разгадывании великих тайн истории развития видов» (там же, 357). «За внешне небрежно брошенным сравнением всегда скрывается самый важный материал» (О II, 49). Если в сновидениях и ассоциациях появляется море как символ матери, то «инверсия символики» выявляет историческую истину: «мать как символ или частичная замена моря .» (Г, 365).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Смотрите также

Психотерапия (поведенческая психотерапия)
Психотерапия - это наука о влиянии слова на психику, а через нее на весь организм человека с целью сохранения и восстановления здоровья. Инструментом влияния является язык врача. Применение психотера ...

Последователи Фрейда
...

Организация рационального питания
Изучение радиационных воздействий на организм человека показывает, насколько опасно влияние радиации. Причем, как показали последние исследования, действия малых доз радиации на человека в большой ...