Существующая с давних пор профессиональная установка, что аналитик должен быть безупречным зеркалом для пациента и поэтому все личное его должно быть полностью устранено из терапевтической ситуации, возможно, является алиби для такой сильной тенденции к скрытности; вот что Фрейд, которому не было еще и тридцати, писал своей невесте 28 апреля 1885 года: «Во всяком случае я уже почти выполнил одно свое намерение, не доставящее радости ряду людей, которые пока еще не родились, но на беду свою родятся . моим биографам. Все мои записи, письма за четырнадцать лет, научные заметки, рукописи моих работ я уничтожил . Прежние дружеские отношения и связи еще раз предстали передо мной, а затем безмолвно приняли смертельный удар . все мои мысли и чувства о мире вообще и те особенности, в которых они мне открывались, потеряли всякую ценность, чтобы продолжать свое существование. Теперь их нужно еще раз переосмыслить, я написал тогда много вздора. Но раскиданные материалы подобны сыпучим пескам вокруг сфинкса, мне бы только не зарыться в этой куче бумаг; я не смогу стать зрелым человеком и не смогу умереть, не позаботившись о тех, кто последует за мной в старые бумаги» (Freud 1968a, 144—145).

В 1930 году Фрейд получил премию Гёте города Франкфурта-на-Майне. Показательно то, что он пишет в своем благодарственном обращении, зачитанном дочерью Анной (XIV, 550): « .если говорить о Гёте, то, на мой взгляд, мы еще не слишком далеко продвинулись. Дело в том, что Гёте несмотря на свою известность поэта, а также, несмотря на обилие автобиографических записей, был очень скрытным человеком. Здесь нельзя не вспомнить слова Мефистофеля: "Все лучшие слова, какие только знаешь, мальчишкам ты не можешь преподнесть' ».

Кремериус склонен истолковывать эту цитату из четвертой сцены «Фауста» (I) как личное признание Фрейда. Свою небольшую статью о биографии Фрейда он назвал многозначительно: «Зигмунд Фрейд — великий скрытник» (Cremerius 1971, 187). Если это была не просто осторожность терапевта, стремившегося сохранить безупречность зеркала, то чем тогда Фрейд мотивировал такую скрытность? Нет недостатка в намеках на этот счет, в том числе психоаналитического характера. Фрейд, получив книгу американского журналиста и писателя Абрахама Аарона Робака «Еврейское влияние на современное мышление» (Roback 1929), в которой обсуждается психоанализ, отвечает: « .необычность моего поведения объясняется тем, что Вы затронули еврейский вопрос, к которому я очень чувствителен» (цит. по: Cremerius 1971, 191).

Как раньше не было недостатка в попытках интерпретировать высказывания Фрейда о сексуальности и подобных психических реалиях применительно к его собственной психической организации (например, Maylan 1929 и Fromm 1959), так и теперь ведущие современные психиатры не видят ничего недостойного в том, чтобы дудеть в ту же дуду; это также могло быть серьезной причиной скрытности Фрейда. То, что было начато ординарными профессорами Хохе и Бумке, которые на конгрессах специалистов призывали к «бойкоту» психоанализа и изгнанию его с помощью полиции, приняло еще более угрожающие масштабы после прихода к власти национал-социалистов с их антисемитской идеологией. Освальд Бумке, к примеру, использовал псевдобиографию Майлана для того, чтобы в книге «Психоанализ и его дети» (Витке 1938) отвратительным образом оклеветать Фрейда; ему вторит литературовед Герман Понгс, проводя нацистскую идеологию в своей работе «Образ в поэзии» (Pongs 1939). Отголоски такого непонимания, смешения научных суждений и жизненно-исторических фактов раздаются еще ив 1957 году, когда Курт Колле, один из ведущих психиатров Немецкой высшей школы, высказывается подобным образом: «Он никак не мог расстаться с тем, что было обнаружено им и Брейером у одной истеричной пациентки. Он был слеп ко всему, что противоречило его теории, построенной на основе единичного факта .» (Kolle 1957, 11). Откровенная клевета, иначе это и не назовешь, становится в этой сравнительной биографии «Крепелин и Фрейд» еще очевиднее несколькими страницами спустя, когда Колле приводит «анекдот», в котором по контексту можно было иметь в виду только Фрейда: «Существует курьезная, недостоверная история: врач и пациент провели в молчании сто часов!» (там же, 53). Достоверным же является то, что Фрейд часто бывал по-настоящему охрипшим — так много приходилось ему в часы приема говорить с больными!

Страницы: 1 2 3 4

Смотрите также

Психоаналитическая концепция мазохизма со времен Фрейда: превращение и идентичность
Проблема мазохизма, рассматриваемая с позиции психоаналитической теории, излагается в данной статье в двух разделах. Вначале будет представлена фрейдовская концепция, разработанная в рамках первой ...

Последователи Фрейда
...

Организация рационального питания
Изучение радиационных воздействий на организм человека показывает, насколько опасно влияние радиации. Причем, как показали последние исследования, действия малых доз радиации на человека в большой ...