Из опыта лечения истерии новым методом вытекает прежде всего описательное значение понятия бессознательного. «Самым первым и лучшим значением слова «бессознательное» является его дескриптивное значение. Мы называем бессознательным психический процесс, существование которого следует предполагать постольку, поскольку мы выводим его из действий, о нем же самом нам ничего не известно» (XI, 77). Существуют осознанные процессы душевной жизни, которые нам известны, однако кое-какие явления заставляют нас заключить, что имеются также душевные процессы, протекающие бессознательно. Дескриптивное значение будет яснее, если произвести следующее наблюдение. Представления, мысли, образы и желания не осознаются непрерывно, они находятся в некотором латентном состоянии, но как только на них направлено внимание, они снова становятся осознаваемыми. Фрейд полагает, что в этом промежутке времени они неким образом должны присутствовать, просто их невозможно вспомнить и вернуть в сознательное переживание. Этот род бессознательного он называет «предсознательным». Мысль, представление и желание, которые могут быть вызваны в памяти в любую минуту, доступны для сознания, они отделены от тех душевных процессов, которые сознанию недоступны и которые нельзя сделать осознаваемыми даже ценой величайших усилий. Только эти душевные процессы и обозначают термином бессознательные. Сознательный, предсознательный и бессознательный суть описательные эпитеты; они служат для выражения того, в какой мере данному психическому процессу присуще качество осознанности. Это значение понятия невольно вступает в противоречие с традиционным взглядом на психическое. «Большинству философски образованных людей идея психического, которое не является сознательным, столь недоступна, что кажется им абсурдной, опровергаемой простой логикой» (XIII, 239). Рассуждая логически, можно сказать: даже если бессознательные процессы существуют, трудно спорить с тем, что утверждение о наличии в психике бессознательного идет вразрез с фактом, что все, о чем мы думаем и о чем говорим, должно присутствовать в сознании; следовательно, если мы говорим о бессознательных процессах, то они уже в силу этого стали предметом сознания, поэтому какой теперь смысл называть психические процессы бессознательными, ведь коль скоро мы можем рассуждать о них, они уже стали осознаны, если же они по-прежнему неосознаваемы, то как раз тогда мы ничего не можем ни знать, ни судить о них. Этот логический ряд отражает издавна укоренившееся в философии и психологии мнение, что душевное можно приравнять сознанию. И хотя традиция признает наличие неосознаваемых душевных событий, но при этом речь всегда идет о жизненных процессах организма (непроизвольные явления нервной системы), которые не имеют ничего общего с мыслями, представлениями, желаниями, фантазиями. В противовес этим традиционным убеждениям Фрейд, однако, заявляет о существовании бессознательных мыслей и представлений, то есть таких душевных процессов, которые искони приписывались лишь сфере сознания.

Доказательство этого утверждения он видит в действенности бессознательного события. Здесь бессознательное выступает уже не в чисто описательном, а в ином, динамическом значении. Динамическое значение бессознательного может разрушить и логическую аргументацию, опровергающую понятие бессознательного. Феномен бессознательного не выступает в области умозрительных построений; его центральное значение состоит в его жизненной действенности и действительности. Истерический паралич рук, агорафобия, когда больной не может выйти на улицу, не испытав тяжелого приступа страха, или навязчивая идея убить свою жену и "ребенка — явления в высшей степени ощутимые и затрудняющие жизнь человека. Многие невротические симптомы недоступны осознанному мышлению больного, неподвластны влиянию его сознательной воли. Преодолеть навязчивую идею не помогает никакое логическое мышление, она все равно сохраняется; вся сознательная воля бессильна против невротических страхов: всегда побеждает страх.

Пытаясь представить бессознательное, трудно постижимое обычным рассуд- ! ком, более ясно, Фрейд ссылается на общедоступный опыт. Ведь мы можем, говорит он, считать, что любой другой человек помимо нас наделен сознанием, допус-кая при этом, что это сознание является для нас чуждым и непосредственно недоступным. «Психоанализ требует всего лишь приложить это заключение к своей собственной личности, врожденной склонности к чему, разумеется, не существу- \ ет» (X, 268). Явления нашего собственного переживания, которые не могут быть | приведены в доступную пониманию связь с нашей прежней жизнью, «нркно воспринимать так, как если бы они принадлежали какому-нибудь другому лицу и их можно было бы объяснить той душевной жизнью, которую мы в нем подразумеваем» (X, 268). Правда, это сравнение невыполнимо, ибо из него сразу вытекает представление о «бессознательном сознании». Тем не менее оно несколько проясняет суть дела. Под вторым сознанием подразумевается как бы посторонняя, недоступная нам личность, и этой личности, которой одновременно являемся мы сами, принадлежат мысли, представления, желания и аффекты. Это те всегда кажущиеся чужеродными свойства переживаний. Мы сталкиваемся с ними в ошибочных действиях, навязчивых представлениях и импульсах поведения, в страхе перед чем-то, а также в сновидениях.

Страницы: 1 2

Смотрите также

Методический инструментарий для учебных занятий по анализу конфликтов и ведению переговоров
Будьте самоучками - не ждите, чтобы вас научила жизнь. Станислав Ежи Лец Особенности психологического экспериментирования, при котором предметом моделирования и изучения является конфликт, состоят ...

Творчество Мелани Кляйн
Разработав аналитический метод лечения маленьких детей, Мелани Кляйн создала инструмент, позволивший ей проникнуть в глубины психики и сделать новые открытия, относящиеся к раннему развитию челове ...

Фрейдовские соратники
Наряду с очерками о личности и творчестве Фрейда мы решили рассказать также о двух, пожалуй, наиболее выдающихся фрейдовских учениках: Карле Абрахаме и Шандоре Ференци. Невозможно даже просто сос ...